WWW.LI.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Руководитель магистерской программыПредседатель ГЭК, ВМ.5543.2013 «История»д.и.н. д.и.н., проф. ...»

-- [ Страница 1 ] --

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Руководитель магистерской программыПредседатель ГЭК,

ВМ.5543.2013 «История»д.и.н.

д.и.н., проф. Федоров С.Е. Алексеев А.И.

______________________________________ / ___________

ПЕТРОГРАДСКАЯ ГАЗЕТА «НОВАЯ ЖИЗНЬ» В 1917 ГОДУ

Д и с с е р т а ц и я

на соискание степени магистра по направлению 46.04.01 «История» магистерская программа – ВМ.5543.2013 «История»

Выполнил

студент

Волоцкой А.С.

___________________ (подпись)

Рецензент:

канд. культурологии, доцент

Рябов А.В.

___________________ (подпись) Научный руководитель:

к.и.н., доцент

Федоров М.В.

___________________ (подпись)

Работа представлена в комиссию

«____» ___________ 2016 г.

Секретарь комиссии:

Санкт-Петербург

2016

СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава 1. История газеты «Новая жизнь» в 1917 году

1.1. Организационные вопросы…………………………………………………13

1.2. Политическая позиция газеты, отношение к ней различных политических сил и органов власти…………………………………………………………….27

Глава 2. Освещение газетой различных сторон общественно-политической жизни

2.1. Вопрос о власти……………………………………………………………..38

2.2. Внешняя политика.………………………………………………………….78



2.3. Устройство армии………………………………………………………….100

2.4. Экономические вопросы…………………………………………………..118

Заключение……………………………………………………………………...132

Список источников и литературы……………………………………………..135

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность работы. Революционные события 1917 года как переломный момент в истории России представляют огромный интерес для исторических исследований. Кардинальные перемены в самых различных сторонах жизни российского общества и связанная с ними политическая борьба в полной мере отразились на страницах периодической печати этого времени. Противоборство различных общественных сил, вышедших на арену свободной политической борьбы после Февральской революции, и политических партий, отражающих их интересы, обусловили использование печатных изданий в целях агитации и пропаганды. Влияние, которое различные политические силы оказывали с помощью периодической печати, определило ее огромное значение в событиях исследуемого периода.

Периодическая печать и, в частности, объект данного исследования, представляет огромный интерес как источник по изучению истории Второй русской революции. В частности, исследование редакционной политики газеты «Новая жизнь» поможет пролить свет на историю российской социал-демократии в 1917 году, особенно такого ее крыла как меньшевики-интернационалисты. Исследование заявленной темы также поможет осветить взаимоотношения между различными политическими группами и институтами. Кроме того, борьба различных политических сил и использование ими периодической печати для продвижения своих интересов и влияния на общественность представляет интерес как для анализа событий исследуемого периода, так и для оценки аналогичных явлений современности.

Историография исследуемой проблемы. Первые исследования периодической печати 1917 года стали появляться непосредственно после описываемых в них событий. Так, одну из первых попыток описать события 1917 года на основе газетных публикаций предпринял лидер эсеров В.М. Чернов.





Отечественные исторические работы советского периода были подвержены идеологической предвзятости, вследствие чего изложение исторических событий и выводы, представленные в них, носили субъективный характер. Кроме того, объектом исследования становились, в основном, большевистские издания, главным образом, «Правда» и «Известия», в то время как издания других политических направлений не исследовались. Поэтому в работах данного периода предмет исследования был разработан лишь частично. В качестве полезной составляющей этих работ можно выделить, главным образом, их фактографию. Однако ее значение умаляется как тенденциозным подбором фактов, так и подачей их с одной, идеологически определенной точки зрения.

Начиная с 1970-х – 1980-х годов более широко стала изучаться роль периодических изданий в событиях 1917 года. В частности, на основе газетных публикаций изучались различные стороны жизни общества, в том числе вопросы массового политического сознания, политической культуры революционной эпохи, что способствовало правильному пониманию особенностей функционирования власти в переломные моменты истории. Так, в сборнике статей «Питерские рабочие в борьбе с контрреволюцией в 1917-1918 гг.» под редакцией Г.Л. Соболева с разных сторон исследовалась роль рабочих Петрограда в событиях 1917 года. Однако идеологическая заданность работ и ограниченность набора объектов исследования сохранялись. Кроме того, если небольшевистская печать и становилась объектом исследования, то лишь в пропагандистском ключе и в других хронологических рамках.

Со второй половины 1980-х годов, с изменением политической ситуации в стране и смягчением идеологического давления на науку возможности исторических исследований расширились. В работах этого периода исчезла необходимость рассматривать проблему периодической печати с заранее определенной точки зрения. Исследователи стали уходить от апологетики большевистской печати и необоснованного осуждения печати других политических течений, вследствие чего исследования стали менее предвзятыми. Появилась также возможность затрагивать закрытые ранее для обсуждения вопросы и привлекать для исследований ранее недоступные источники.

Например, в работе А.Ф. Бережного «История отечественной журналистики (конец XIX – нач. XX в.)» исследуются печатные органы всех крупнейших политических партий, а также религиозная печать, в том числе периода марта-октября 1917 года. Приводятся сведения о наиболее значимых представителях журналистики исследуемого периода, даются суждения современников о печати исследуемого периода. Исследуется вопрос положения печати и ее регулирования органами власти до марта 1917 и с марта по октябрь 1917 года.

Монография А.А. Антонова-Овсеенко «Периодическая печать революционной России (февраль-октябрь 1917 г.)» посвящена исследованию процесса взаимовлияния печатной периодики и преобразований, происходивших в России в течение указанного периода. Исследуется также изменение модели функционирования печати, произошедшее в ходе 1917 года: от ее либерализации в марте-июне до частичного восстановления цензуры в июле-октябре. Периодическая печать исследуется как средство политического противостояния между различными политическими силами.

Начиная со второй половины 1980-х годов стали появляться исследования, посвященные издательской деятельности т.н. «непролетарских» партий. Так, в кандидатской диссертации Б.И. Колоницкого «Центры буржуазной печатной пропаганды в Петрограде и их крушение (март-окт. 1917 г.)» рассматриваются вопросы издательской политики буржуазных организаций, главным образом, партии народной свободы. Анализируется деятельность центров издательской деятельности кадетской партии. Исследуются ряд пропагандистских кампаний буржуазной печати в рассматриваемый период, в том числе кампании в поддержку Временного правительства, продолжения войны, ген. Корнилова. Особо тщательно рассматривается антибольшевистская составляющая пропаганды либеральных и правых изданий. Однако в данной работе исследуемые издания рассматриваются, главным образом, как средство буржуазной пропаганды.

В работе А.В. Шевцова «Издательская деятельность русских несоциалистических партий начала XX века» предмет исследования подвергается более разностороннему изучению. В частности, рассматриваются задачи, которые ставили теоретики партий перед своими издателями. Изучаются вопросы издательской структуры, выпуска, распространения и использования периодических и непериодических изданий, в том числе изменения, произошедшие после Февральской революции. Исследуются ограничения и репрессии, которым подверглись издания кадетов и октябристов после Февральской революции. Также рассматривается издательская деятельность консервативно-реакционных партий, которая в исследуемый период в силу изменившихся политических условий во многом сошла на нет.

В кандидатской диссертации Д.В. Малышева «Газета "Новое время" и периодическая печать Петрограда в 1917 году» исследовалась политическая позиция «Нового времени»; показано, что в марте-октябре 1917 года она сводилась к антиреволюционной пропаганде, в продвижении идеи сильной власти. Также в работе исследуются структурные характеристики и спектр социально-политических приоритетов петроградской периодики. Значительное внимание уделяется освещению общественно-политической жизни Петрограда периодическими изданиями в феврале-октябре 1917. Показано влияние печати на общественно-политическую жизнь страны, в частности, на рост численности политических партий.

В работе М.В. Федорова и В.А. Стриженого «Центральный орган партии социалистов-революционеров "Дело народа" в 1917 году» рассмотрена малоизученная тема истории издания центрального органа эсеров. Показаны принципы формирования состава редакции, фракционная борьба в партии и ее влияние на политическую линию газеты, роль крупнейших деятелей партии в ее издании. Рассмотрена позиция «Дела народа» в период марта-октября 1917 года.

Помимо работ, рассматривающих деятельность печатных изданий в целом, существуют исследования, посвященные освещению в печати отдельных сторон общественно-политической жизни, а также рассматривающие отдельные аспекты истории изданий. В.А. Журавлев в работе «Без веры, царя и отечества. Российская периодическая печать и армия в марте-октябре 1917 г.» показывает борьбу периодических изданий Северо-Запада России за влияние на армию. В работе исследуется эволюция взаимоотношений государства и армии в обстановке войны, революции и обострения социальной напряженности, а также влияние периодической печати на мировоззрение военнослужащих. На основе материала различных периодических изданий показаны особенности, направления и результаты воздействия печатной пропаганды на русскую армию, объясняются духовные и политические изменения, произошедшие в обществе вследствие революционных преобразований.

В работах М.В. Федорова с различных сторон рассмотрена деятельность «Известий Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». Показан состав редакции газеты и ее редакционная политика, влияние «Известий» на общественное мнение. Исследовано освещение изданием важнейших событий 1917 года и сторон общественной жизни. В частности, рассмотрено отношение «Известий» к вопросу о власти, в частности, к политике Временного правительства и корниловскому мятежу, к вопросам войны и мира, устройства армии, рабочему вопросу.

Вместе с тем история большинства общественно-политических периодических изданий 1917 года исследована на данный момент довольно поверхностно и требует дальнейшего изучения. Так, история газеты «Новая жизнь» была лишь частично освещена в ряде перечисленных изданий и не становилась объектом специального исторического исследования. Объектом исследования работ, так или иначе связанных с газетой «Новая жизнь», также становился цикл статей М. Горького «Несвоевременные мысли», которые были опубликованы писателем в одноименной рубрике «Новой жизни», однако данный цикл рассматривался с точки зрения творчества и взглядов самого М. Горького. Наиболее полно среди существующих работ история газеты рассмотрена в кандидатской диссертации С.Г. Коростелева «Журнал "Летопись" (1915-1917) и газета "Новая жизнь" (1917-1918) в историко-культурном контексте». В этой работе дана общая информация о газете «Новая жизнь», ее сотрудниках; исследуются особенности отношения редакции к основным вопросам общественно-политической жизни страны, анализируется полемика издания с кадетской «Речью» и большевистскими изданиями. Вместе с тем, поскольку данная работа рассматривает проблему в филологическом аспекте, много внимания в ней уделено также литературной составляющей издания и его отношению к вопросам культуры, а изучению цензурных условий рассматриваемого периода и взаимоотношениям исследуемых изданий и цензуры.

На основании изложенного можно заключить, что история газеты «Новая жизнь» исследована не в полной мере. Требуют дальнейшего изучения такие аспекты деятельности газеты, как отражение политической позиции редакции на ее страницах, отношение издания к различным политическим силам и институтам. Требуется также более полное и всестороннее раскрытие воззрений сотрудников газеты на вопросы внутренней и внешней политики, экономики, устройства армии.

Источниковая база исследования включает в себя: 1) архивные материалы, 2) опубликованный комплекс официальных документов, 3) материалы периодической печати; 4) воспоминания, дневники и личная переписка.

Первая группа источников представлена документами из фондов Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга. Данные документы помогли пролить свет на взаимоотношения редакции газеты и партии большевиков. Также во время работы над темой исследования изучались фонды Центрального государственного архива Санкт-Петербурга и Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга.

Вторую группу источников составили опубликованные документы государственных и партийных органов страны. В них содержатся важные для раскрытия темы сведения, помогающие осветить взаимоотношения редакции газеты с органами власти, политическими партиями, оценить достоверность информации в «Новой жизни».

Третья, важнейшая для данного исследования группу источников, состоит, главным образом, из газеты «Новая жизнь». Также для целей исследования привлекались публикации других крупнейших газет исследуемого периода.

Основным источником четвертой группы стали воспоминания Н.Н. Суханова «Записки о революции», подробно описывающие как события Второй русской революции, так и историю газеты «Новая жизнь», членом редакции которой был сам Суханов. Другим важным источником этой группы стали письма М. Горького, которые позволили осветить историю создания газеты, а также личную позицию писателя по ряду вопросов. В эту же группу вошли и другие воспоминания, дневники и сборники писем.

В соответствии с актуальностью темы исследования, степенью ее разработанности и отсутствием специальных исторических исследований по ней, автор избрал объектом исследования газету «Новая жизнь», выходившую в Петрограде в 1917-1918 гг., предметом исследования – редакционную политику газеты «Новая жизнь» в 1917 году.

Диссертант ставит следующую цель исследования: провести всеобъемлющее изучение эволюции редакционной политики газеты и изменения ее политической позиции на фоне революционных преобразований в жизни страны с момента начала издания газеты в апреле 1917 года до Октябрьского переворота.

Для достижения поставленной цели требуется решить следующие задачи:

исследовать историю создания, состав редакции газеты;

определить идеологические установки газеты и исследовать обусловленные ими отношения с органами власти и различными политическими силами;

подробно исследовать развитие позиции редакции газеты по ключевым вопросам жизни страны: вопросу о власти, о войне и мире, об устройстве армии, экономическим вопросам;

определить, как политическая позиция газеты сказывалась на ее публикациях и установить, насколько полно издание отражало явления общественно-политической жизни страны.

Хронологические рамки исследования ограничиваются периодом 1917 годом между падением самодержавия и установлением власти партии большевиков, по причине особенной роли данного периода в истории страны и, в частности, резкого его отличия от периода после октября 1917, который знаменовал как перелом в жизни страны, так и изменение редакционной политики газеты «Новая жизнь». По ряду вопросов, связанных с организацией газеты, исследование выходит за рамки указанного периода.

Методологической основой работы являются принципы историзма, объективности, системности и конкретности рассмотрения фактов, социального подхода. В процессе исследования использовались следующие специальные исторические методы: историко-генетический, историко-сравнительный, описательно-повествовательный.

Научная новизна работы заключается в освещении истории одной из крупнейших петроградских газет 1917 года, исследовании взгляда интернационалистов, составлявших редакцию газеты, на революционные события, освещения истории политических партий периода Второй русской революции, в частности, интернационалистского крыла социал-демократии. Кроме того, исследование вводит в научный оборот ряд источников, прежде всего, материалы газеты «Новая жизнь».

ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ ГАЗЕТЫ «НОВАЯ ЖИЗНЬ» В 1917 ГОДУ

1.1. Организационные вопросы.

Замысел создания газеты, получившей в дальнейшем название «Новая жизнь», появился у М. Горького еще в конце февраля 1917, сразу после того, как потерпело неудачу другое его начинание – газета «Луч», о чем он сообщает, например, в письмах к своей жене, Е.П. Пешковой, от 24 февраля 1917 и 11 марта 1917. Выпуск «Луча» должен был начаться еще в конце февраля, однако, его так и не удалось начать из-за разногласий с типографией «Копейка», где предполагалось издавать газету. В последний момент типография изменила договор, поставив «совершенно неприемлемые», по выражению Горького, условия. Как считал сам Горький, типографию заставили выдвинуть такие условия некие «”сильные” люди», которые не хотели появления такой газеты. После этого конфликта решено было приобрести типографию: «А.И. Коновалов уже купил типографию, нужно только приспособить ее к потребностям газеты», – сообщал М. Горький в письме к писателю В.Г. Короленко.

Направление будущей газеты «Луч» сам Горький называл «радикально-демократическим»; у него существовал также замысел создания радикально-демократической партии, о чем он говорил, например, в своем письме В.Г. Короленко от 14 января 1917: «Направление газеты радикально-демократическое, цель ее – обслуживать социально-политические интересы всех групп влево от кадет и вправо от социалистических партий. В дальнейшем газета мечтает о создании радикально-демократической партии».

Таким образом, политическое направление «Луча» предполагалось совсем иным, чем в «Новой жизни», которая стояла на интернационалистских и социал-демократических позициях. Еще в марте, в письме своей жене, Е.П. Пешковой от 11 марта 1917, Горький писал: «Затеваю с.-д. газету, большую и правую». Однако после Февральской революции Горький изменил свои намерения. В статье «О полемике» от 25 апреля 1917, отвечая на «недоумение», высказанное в газете «Речь» по поводу изменения взглядов Горького по вопросу направления газеты, он писал: «”Луч” должен был служить органом радикально-демократической партии. Я принимал некоторое участие и в работах организационного комитета этой партии, будучи уверен, что она необходима в России и должна всосать в себя всю – по возможности – массу людей, которая оставалась неорганизованной между кадетами справа и социалистами слева. Думать об организации такой партии я начал еще в 1910 году; позднее говорил об этом с Г.В. Плехановым, и, помнится, он отнесся к этой идее положительно, признал организацию таковой партии нужной». Далее Горький поясняет причину изменения своего замысла: «В данное время, когда даже наши конституционалисты – "оппозиция его величества" – переродилась в республиканцев, а широкие демократические массы идут за рабочим классом, – я считаю радикал-демократическую партию, пожалуй, уже излишней».

В связи с этим можно отметить письмо Горького от 17 марта в редакцию газеты «Русское слово» следующего содержания: «Гражданин редактор! В печать проник слух о том, что будто бы я организую радикал-демократическую партию. Позвольте через посредство Вашей газеты заявить, что я остаюсь тем, чем и был – социал-демократом».

Согласно «Запискам о революции» Н. Суханова «Новая жизнь» была задумана и основана редакцией журнала «Летопись», состоявшей из четырех лиц: М. Горького, В.А. Базарова, А.Н. Тихонова и Н.Н. Суханова. К ее созданию были привлечены еще несколько лиц: «для газеты этих сил, даже в качестве центральных, было недостаточно: к тому же только газете себя никто из нас посвятить не хотел… Горький привлек в наш кружок своего старого приятеля, бывшего большевика Десницкого-Строева. А затем мы услышали, что большую социал-демократическую газету основывают… Стеклов, Гольденберг и Авилов. И мы решили предложить им объединиться». По словам Н. Суханова, именно указанные восемь человек составляли редакцию “Новой жизни” в первый период ее существования. «Но для фундаментальной и неотступной работы и, в частности, для ночного выпуска была выделена тройка, состоявшая из Десницкого, Тихонова и меня», - свидетельствовал Н. Суханов.

Таким образом, в первый период существования газеты, т.е. до Октябрьского переворота, ее редакцию составляли: М. Горький, В.А. Базаров (Руднев), А.Н. Тихонов, Н.Н. Суханов (Гиммер), В.А. Десницкий, Б.В. Авилов, а также Ю.М. Стеклов (О.М. Нахамкис) и И.П. Гольденберг, которые вскоре прекратили сотрудничество с газетой. Основную деятельность по редакции газеты осуществляли Десницкий, Тихонов и Суханов. Это отражено в подписях, которые стоят в конце каждого номера: в № 1-37, до 2 июня, в качестве редактора указывался А.М. Пешков, со 2 июня, с № 38 – Н. Гиммер (Н. Суханов), В. Десницкий (Строев), А. Пешков (М. Горький), А. Тихонов (А. Серебров). Официальным издателем газеты был А.Н. Тихонов.

М. Горький (наст. фам. и имя А.М. Пешков) был, как отмечалось выше, основателем газеты. Опубликовал в «Новой жизни» свыше 80 статей, 58 из них – в серии «Несвоевременные мысли», самим названием подчеркивая их острую актуальность и полемическую направленность. «Новожизненская» публицистика составила две дополняющие друг друга книги писателя – «Революция и культура». Статьи за 1917 г.» и «Несвоевременные мысли. Заметки о революции и культуре». В своих статьях Горький обращал основное внимание на необходимость развития культуры, отводя ей особую роль – роль той силы, которая должна преобразить российское общество. К Октябрьскому перевороту отнесся, как и редакция газеты в целом, отрицательно. В своих статьях Горький отстаивал единство политики и нравственности, считая, что их разъединение скажется самым пагубным образом на жизни народа и страны», поскольку «способствует внедрению антидемократических методов в политике, ведет к оправданию насилия, жестокости и террора, нарушению социальной справедливости». Впоследствии Горький, оценивая свои позиции 1917-18, признавал их ошибочными, объясняя это тем, что недооценил организаторскую роль партии большевиков и созидательные силы пролетариата в революции.

Н. Суханов отмечал противоречивость отношения Горького к газете. По словам Суханова, «прежде всего, его (Горького – А.В.) натура не могла и не хотела приять боевую физиономию газеты, не мирилась с заострением редакторской работы на боевых, практических задачах политики. Горький не желал политики, не переносил ее в таких дозах. Он требовал культуры, быта, общих горизонтов, философии, истории…». Более того, по мнению Суханова, «Горький не твердо чувствовал правильность нашей политической линии, не твердо знал, надо ли держать наш резкий интернационалистский курс, участвовать в атаках на коалицию и на правящий советский блок». Наибольшее неприятие, согласно воспоминаниям Суханова, вызывала у Горького отношение газеты к вопросу войны и мира. «Горький говорил, что он не понимает, чего мы хотим, атакуя союзный империализм и требуя разрыва с ним. Он спрашивал, не есть ли это действительно сепаратный мир, в котором нас обвиняет буржуазная пресса. Он требовал полной ясности, совершенно конкретной программы, всех точек над “и”». Таким образом, М. Горький, являясь основателем газеты, «не имел убеждения в правильности того дела, которое делалось его именем и за которое он отвечал».

В.А. Базаров (наст. фам. Руднев) (1874-1939) – экономист, философ, социал-демократ. В 1904-1907 состоял членом РСДРП(б). После революции 1907 г. отошел от большевизма, стал одним из теоретиков богостроительства и эмпириокритицизма.

Переводчик работ К. Маркса и Ф. Энгельса. Один из редакторов журнала «Летопись» и газеты «Новая жизнь». Весной 1917 года вошел в состав редакции «Известий Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». Примыкал к левой части редакции. В октябре 1917 избран в Центральное Бюро РСДРП интернационалистов, затем – в члены ее ЦК. В 1918 отошел от партийной деятельности. С 1921 работал в Госплане СССР. Арестован в 1930 по делу «Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков)», осужден.

Н.Н. Суханов (наст. фам. Гиммер) – экономист, публицист, социал-демократ. Один из редакторов журналов «Современник» и «Летопись», а также газеты «Новая жизнь». До Февральской революции принадлежал к группе внефракционных социал-демократов. 27 февраля 1917 был избран членом исполкома Петроградского Совета. Участвовал в переговорах делегации Исполкома Петроградского Совета с Временным комитетом Государственной Думы об организации власти, принимал участие в разработке условий передачи власти Временному правительству. Позднее член «контактной» комиссии, регулировавшей взаимоотношения между Советом и Временным правительством. Активный участник создания органа Петроградского Совета «Известия». Однако писать для этой газеты и работать в качестве редактора отказался, хотя, по собственным воспоминаниям получал такие предложения неоднократно. В конце мая 1917 по рекомендации Л. Мартова вступил в партию меньшевиков. По собственному определению, «организационно принадлежал к меньшевикам-интернационалистам». Участвовал в работе Демократического совещания. Выступал против вооруженного захвата власти большевиками, однако после Октябрьского переворота приветствовал смену Временного правительства Советской властью, был членом ВЦИК до исключения оттуда всех правых эсеров и меньшевиков 14 июня. После Гражданской войны отошел от партии меньшевиков, занимался экономической наукой. Арестован в 1930 по делу «Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков)», осужден. Повторно арестован в 1937, расстрелян в 1940.

А.Н. Тихонов (псевдоним А. Серебров) (1880-1956) – русский советский писатель, литературный деятель. Основатель издательства «Парус». В 1915-1917 гг. издатель журнала «Летопись», а затем газеты «Новая жизнь». После Октябрьской революции заведовал рядом советских издательств и журналов.

В.А. Десницкий (псевдоним В. Строев) – литературовед, педагог, социал-демократ. После раскола РСДРП примкнул к большевикам. В 1909 участвовал в организации Каприйской партийной школы. В 1917 отошел от большевизма, присоединился к группе «новожизненцев». Участвовал в подготовке Объединительного съезда социал-демократов (август) и был его делегатом, но после первых заседаний ушёл со съезда. В октябре 1917 избран в Центральное Бюро РСДРП интернационалистов, затем – в члены ее ЦК, откуда вышел в апреле, ввиду расхождения с большинством организаций. Член ВЦИК 2-го созыва (до весны 1918). В 1920 отошел от политической деятельности. Впоследствии вел научную и преподавательскую деятельность.

В первые месяцы существования газеты в ней также сотрудничали еще ряд большевиков, например, Б.В. Авилов, Ю.М. Стеклов, А.В. Луначарский и др. Однако 20 августа 1917 ЦК РСДРП(б) обязал членов партии послать в редакцию «Новой жизни» отказ от сотрудничества с газетой. Это решение было оспорено членами партии, сотрудничавшими с газетой, однако на заседании ЦК 6 сентября и позднее 5 октября оно было подтверждено. Причиной этого решения стала полемика между «Новой жизнью» и «Пролетарием», которой сопровождалась избирательная кампания в Петроградскую Городскую думу, о чем упоминалось в указанном заявлении, а также на заседании Петербургского комитета РСДРП(б) 17 августа.

Однако некоторые из большевиков продолжили сотрудничество в «Новой жизни», как, например, один из членов редакции Б.В. Авилов (1874-1938) – журналист, статистик, социал-демократ. После II съезда РСДРП большевик. Один из редакторов журнала «Летопись» и газеты «Новая жизнь». В феврале 1917 года Авилов также стал одним из первых сотрудников редакции «Известий Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». В этот период он являлся активным большевиком, до февральской революции действовал в подполье. На Учредительном собрании по организации Временного Петроградского комитета РСДРП(б) 2 марта 1917 Авилов был избран членом ПК, а позднее вошел в его Исполнительную комиссию. Получив предложение участвовать в выпуске газеты «Новая жизнь», Авилов обратился за разрешением в ПК РСДРП(б). Петроградские большевики решили, что газета, издаваемая М.  Горьким, будет стоять на позиции левого крыла РСДРП, поэтому члены их партии могут участвовать в ее работе (протокол заседания Исполнительной комиссии ПК РСДРП(б) от 24 марта 1917). После этого Б. Авилов, еще до разгона левой части редакции «Известий» правыми социалистами, перешел в новый коллектив. В мае 1917 вышел из большевистской партии и присоединился к группе т.н. «внефракционных социал-демократов», группировавшихся вокруг «Новой жизни». Депутат Петроградского Совета. В 1918 отошел от политической деятельности, работал в различных советских и хозяйственных учреждениях. Арестован в 1937, расстрелян в 1938.

Ю.М. Стеклов (наст. фам. и имя О.М. Нахамкис) (1873-1941) – журналист, социал-демократ. Участник революции 1905-1907 годов. В 1917 член Исполкома Петроградского Совета. Участвовал в организации первой советской газеты «Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов», был руководителем первого состава редакции с 28 февраля по 9 мая 1917. Находился на позициях «революционного оборончества», примыкал к группе внефракционных социал-демократов, позднее перешел на сторону большевиков. Участник Октябрьского вооруженного восстания. На II Всероссийском съезде Советов избран членом ВЦИК. С октября 1917 редактор «Известий». С 1925 на научной, журналистской работе. Арестован в 1938, умер в заключении.

И.П. Гольденберг (1873-1922) – социал-демократ. В период революции 1905-1907 годов входил в состав редакции большевистских изданий. В 1907 году избран членом ЦК РСДРП от большевиков. Вместе с Ю.М. Стекловым И.П. Гольденберг работал в 1909 году в редакции легальной большевистской газеты «Новый день». Во время Первой мировой войны был «оборонцем». С февраля по май 1917 по приглашению Ю.М. Стеклова входил в состав редакции «Известий Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. В 1917-1919 годах примыкал к группе «новожизненцев». В 1920 был принят в партию большевиков.

Главная контора и редакция «Новой жизни» находились по адресу Невский пр., 64; с 19 июля редакция находилась на Шпалерной, 26. Набиралась газета в типографии «Парус» на Б. Монетной, 18, основанной М. Горьким и А.Н. Тихоновым в 1915. Сотрудничество с ней члены редакции «Новой жизни» начали еще в рамках издания журнала «Летопись». Печаталась же «Новая жизнь» в типографии А.С. Суворина «Новое время», находившейся по адресу Эртелев переулок, 13 (ныне – ул. Чехова, 13). Как свидетельствовал Н. Суханов, «газета набиралась на Петербургской стороне, <…> а печаталась "Новая жизнь" в типографии "Нового времени", благодаря чему по ночам обратно скакали автомобили с матрицами, торопясь проскочить в знаменитый Эртелев переулок, пока не развели мостов».

С фактом печатания газеты в типографии «Нового времени» связан следующий эпизод. 3 июля типография «Нового времеми» была захвачена анархистами. Согласно свидетельству Н. Суханова, «анархисты объявили типографию народным достоянием, потом устроили митинг, отпечатали свое воззвание, а затем ночью добровольно удалились без дальнейших последствий, кроме невыхода суворинской газеты на другой день. Вообще были основательные, если нельзя сказать грандиозные „беспорядки“». «Занявшие типографию "Нового времени" анархисты предложили отпечатать номер "Новой жизни" в ней, согласно своему постановлению, объявляющему, что "типография принадлежит Союзу Социалистических организаций". Но редакция "Новой жизни" не нашла возможным воспользоваться этим предложением».

На следующий день типография снова была захвачена, и ее анархисты оставались там целые сутки, что повлияло на объем и качество тиража: «”Новая жизнь” в этот день вышла в немногих экземплярах, в самом убогом виде: типография накануне снова была захвачена, и нас приютила какая-то другая…». Номера «Новой жизни» в эти дни печатались в другой типографии – «Слово», а поскольку данная типография была занята печатанием других газет («Речь» и «Современное слово»), «Новая жизнь» вышла с большим опозданием и в крайне ограниченном числе экземпляров.

Газета выходила шесть дней в неделю, со вторника по воскресенье; по понедельникам не выходила. Единственный раз издание вышло в понедельник 28 августа (под № 113а), как экстренный выпуск, оповещавший о начале выступления под руководством ген. Корнилова.

Газета обычно состояла из четырех полос, полоса состояла из восьми колонок. На шести или (крайне редко) на восьми полосах она выходила, главным образом, по причине публикации отчетов о заседаниях всероссийских съездов, таких как Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов (3-24 июня), Государственное совещание в Москве (12-15 августа), Всероссийское демократическое совещание (14-22 сентября). Дважды за исследуемый период издание выходило на двух полосах: 6 июля, по причине захвата типографии «Нового времени», где печаталась «Новая жизнь» и 28 августа, когда вышел экстренный выпуск, вызванный началом Корниловского мятежа.

На первой полосе размещались редакционные статьи, «Обзор печати» (обычно состоял из одной-двух полос), а также перечень основных событий дня («Известия за день»). Один раз в неделю – «Заграничная жизнь за неделю»; в конце первой полосы помещались также фельетоны и стихи на злобу дня. На второй-третьей полосах печатались телеграммы корреспондентов газеты о событиях за рубежом, в основном, связанных с войной, и в других регионах России (разделы «Телеграммы наших корреспондентов» и «Телеграммы»), сводки с фронтов (раздел «Война»), известия о подготовке социалистической конференции (раздел «Стокгольмская конференция»). Там же публиковались отчеты о работе Временного правительства, заседаниях Петроградского Совета, Всероссийского съезда Советов, других органов, а также правительственные постановления. В нижней половине второй полосы с периодичностью примерно один раз в неделю помещались статьи о культуре и художественные произведения. На третьей полосе также размещался раздел «Последние известия» с кратким обзором основных событий за прошедший день. На второй, третьей и четвертой полосах публиковались обзорные статьи о текущих событиях и письма в редакцию. На четвертой полосе размещались следующие разделы: «Муниципальная жизнь», «Разные сообщения», «Происшествия», «Хроника», «По России», «В армии», «Рабочее движение», «Экономический отдел», «Иностранная жизнь», «Жизнь Запада», «Справочный отдел». В нижней половине четвертой полосы обычно размещались коммерческие объявления.

Специализация сотрудников редакции и корреспондентов газеты была следующей. Вопрос о власти освещали Б. Авилов, В. Базаров, Н. Суханов, а также В. Десницкий, В. Керженцев и Ю. Стеклов (в апреле-мае). По данному вопросу также публиковались в газете такие известные политические деятели, как Л. Мартов (Ю.О. Цедербаум) и А.А. Богданов (Малиновский). Основным автором по вопросам внешней политики был Н. Суханов, также этот вопрос освещали В. Базаров, Р. Григорьев, В. Керженцев. Вопросы армии освещал, главным образом, С. Вольский, а также В. Десницкий. Экономические вопросы освещали: общие вопросы, экономический кризис – Б. Авилов, В. Базаров и М. Смит, рабочий вопрос – Р. Арский и Г. Цыперович, финансовые вопросы – С. Далин, А. Финн-Енотаевский, земельный вопрос – Я. Пилецкий. Отделом культуры заведовал М. Горький, в нем также сотрудничали такие известные деятели культуры, как А.В. Луначарский, А.Н. Бенуа, Л. Рейснер.

Тираж «Новой жизни» в 1917 колебался в пределах 62-115 тыс. экз., в то время как тираж газеты «День» составлял 38-50 тыс. экз., «Известий Петроградского Совета» – 100-215 тыс. экз., «Речи» – 50-100 тыс. экз., «Правды» – 42-100 тыс. экз. Таким образом, «Новая жизнь» была одним из наиболее массовых ежедневных периодических изданий.

Газета издавалась на деньги М. Горького, которые он взял в долг у банкира Эрнста Карловича Груббе, директора Сибирского банка (Горький в письме В.Г. Короленко от 14 января 1917 особо отмечал, что «деньги дает лично он, а не его банк»), издателя И.Д. Сытина и владельца газеты «Приазовский край» в Ростове-на-Дону Б.А. Гордона. Также Горький вложил в газету средства, полученные в качестве гонорара от издательства А.Ф. Маркса «Нива». Сотрудничество Горького с Э.К. Груббе началось в 1916 году. Он был одним из вкладчиков в газету «Луч»; кроме того, он входил в Оргкомитет основанной Горьким «Свободной Ассоциации для развития и распространения положительных наук» и был избран казначеем ее Оргкомитета. Другой вкладчик «Новой жизни», Б.

А. Гордон, был казначеем Правления Ассоциации. В цитированном выше письме В.Г. Короленко Горький также сообщал, что средства на издание не увидевшего свет предшественника «Новой жизни», газеты «Луч», были даны Э.К. Груббе, а также А.И. Коноваловым, лидером партии прогрессистов, крупным предпринимателем и будущим министром торговли и промышленности во Временном правительстве, деятельность которого «Новая жизнь» впоследствии резко критиковала. В письме к В.Г. Короленко от 20 февраля 1917 Горький также упоминал, что А.И. Коновалов купил для газеты типографию.

Н. Суханов по поводу источников финансирования газеты писал: «Деньги дал Горький. Я лично, да и другие, не имевшие отношения к хозяйственной части, не знали и не интересовались: сколько денег, принадлежат ли они лично Горькому или взяты им взаймы и у кого именно? Горький создавал материальную основу газеты и предоставлял ее редакции. Это было совершенно достаточной гарантией – как “корректности” финансирования газеты, так и полнейшей независимости ее позиций».

Однако источники финансирования газеты послужили почвой для различных слухов и обвинений. В середине мая 1917 член партии кадетов Д. Пасманик в статье «Большевики и буржуазия» в газете «Новая ялтинская жизнь» (1917. № 48) обвинил Горького, что последний, взяв деньги «у буржуазии» «в размере сотен тысяч» на «прогрессивную газету "Луч"», вместо нее стал выпускать «большевистскую газету "Новая жизнь"», занявшуюся «травлей той же буржуазии». Несколько позднее, 27 мая, подобное обвинение было высказано в газете «Речь». Горький ответил на эти обвинения 27 мая в «Новой жизни», а также упоминал о них в письме Е.Б. Бабскому от 15 мая 1917, предложив своим обвинителям, прежде чем писать подобные статьи, справиться, были ли внесены на его имя деньги для газеты «Луч» и «когда – до или после революции – внесены деньги на газету "Новая жизнь"». Здесь стоит отметить, что в августе 1917 Горький также извещал Б.А. Гордона о возврате 150 тыс. руб., данных последним Горькому взаймы в марте 1917. Однако в объяснительной записке, приложенной к этому письму, Б.А. Гордон сообщал, что деньги были взяты Горьким не в марте, а в феврале 1917 года и на самом деле возвращены не были. Более того, в статье «Русская буржуазия и коммунизм» Б. Гордон, описывая историю создания газет «Луч» и «Новая жизнь», писал, что «В начале 1916 г. Горький предложил И.Д. Сытину, Грубберу (т.е. Груббе – А.В.) и мне начать издавать в Петербурге новую беспартийную, прогрессивную, конституционную газету – типа «Речи», но беспартийную и более независимую <…> Согласно смет у Горького для начала требовалось 450.000. Мы трое: Сытин, Груббер и я дали Горькому по 150.000». Таким образом, если верить свидетельству Б. Гордона, доводы Горького в опровержение обвинений «Речи» нельзя считать убедительными. Впрочем, данные обвинения значимых последствий для газеты не имели.

Гораздо более весомыми были последствия схожих обвинений в большевистской печати (вместе с другими обвинениями, которые имели целью дискредитацию «Новой жизни»). В июне 1918 года, незадолго до окончательного закрытия «Новой жизни», уже в «Правде», в статье А. Алексеева «Пусть раскроют карты» был поднят вопрос об источниках финансирования газеты: «Верно ли, что банкир Груббе внес через Сибирский банк на вашу газету 500 000 рублей?». Затем на этом основании редакцию «Новой жизни» обвинили в том, что она отстаивает интересы банкиров: «Теперь понятной делается вся яростная атака “Новой жизни” по поводу национализации банков».

Отвечая на эти обвинения, Горький писал в статье «Сотрудникам газет "Правда", "Северная коммуна" и другим» от 30 июня 1918: «”Новая жизнь” организована мною на деньги, взятые заимообразно у Э.К. Груббе, в количестве 275 тысяч, из которых 50 тысяч уже уплачены кредитору, остальную сумму я мог бы уплатить давно уже, если бы знал, где живет Э.К. Груббе. Кроме этих денег, в газету вложена часть гонорара, полученного мною с “Нивы”, за издание моих книг. Все эти деньги переданы мною А.Н. Тихонову – фактическому издателю “Новой жизни”». В указанной статье Горький также отмечал, что не видит ничего позорящего газету в займе, сделанном им на ее организацию, назвав обвинение газеты в продажности «полемической подлостью». Он также напоминал своим обвинителям, что с 1901 по 1917 гг. через его руки прошли сотни тысяч рублей для нужд РСДРП, причем большая часть этих денег поступила от представителей буржуазии, в частности, С.Т. Морозова. Однако протест Горького не помешал окончательному закрытию газеты, последовавшему уже в следующем месяце.

1.2. Политическая позиция газеты, отношение к ней различных политических сил и органов власти.

«Новая жизнь» позиционировалась как газета социал-демократического направления, что было отражено в подзаголовке газеты: «Общественно-литературная социал-демократическая газета». Как отмечал в своих воспоминаниях один из редакторов издания Н.Н. Суханов, «Новая жизнь» была «беспартийной», «внефракционной», «независимой»газетой. Однако фактически она отражала взгляды группы т.н. «внефракционных социал-демократов», занимавших в годы Первой мировой войны промежуточное положение между большевиками и меньшевиками. После Февральской революции члены этой группы объединились вокруг газеты «Новая жизнь», после чего группа стала известна как «новожизненцы». По характеристике Н. Суханова, они «теоретически ровно ничем не отличались от меньшевиков-интернационалистов», сторонников Л. Мартова (Ю.О. Цедербаума), левого крыла РСДРП(м). «В ее организационный центр вошли все члены нашей редакции, кроме меня и Горького», - свидетельствует он в своих воспоминаниях. «Новожизненцы» выступали за идейно-организационное и политическое единство различных течений российской социал-демократии. Считали, что социалистическая революции в России невозможна, поскольку для нее еще не создались необходимые условия и не принимали идеи диктатуры пролетариата. Выступали против мировой войны, считая ее империалистической, были сторонниками заключения «мира без аннексий и контрибуций». Решения объединительного съезда РСДРП, проходившего в Петрограде 19-26 августа 1917, делегаты «Новой жизни» квалифицировали как разрыв с интернационализмом и на этой почве отказались войти в созданную на съезде РСДРП (объединенную). В январе 1918 учредили собственную партию РСДРП (интернационалистов).

Поддержка «Новой жизнью» меньшевиков-интернационалистов выражалась, в частности, в том, что в августе 1917, в период избирательной кампании перед выборами в Петроградскую Городскую думу (выборы прошли 20 августа 1917), «Новая жизнь» вела агитационную кампанию в поддержку их избирательного списка (в выборах меньшевики-интернационалисты участвовали как список № 12). В газете помещались объявления, призывающие голосовать за данный список, а в номере от 19 июля агитации «за список № 12» были посвящены две отдельных полосы, причем одна из статей была посвящена сравнению меньшевиков-интернационалистов и большевиков. Иначе говоря, на этих выборах меньшевики-интернационалисты противостояли большевикам, что отражалось в статьях «Новой жизни».

Несколько ранее, перед выборами в районные думы Петрограда 27 мая, «Новая жизнь» призывала голосовать, помимо меньшевиков-интернационалистов, за кандидатов, выставленных большевиками и междурайонцами. Здесь видим, что издание перестало агитировать за большевиков, даже стало агитировать против них, хотя изначально выступало в их поддержку. Как уже отмечалось выше, это обстоятельство повлияло на отношение большевистского ЦК к «Новой жизни», запретившего своим сотрудникам сотрудничать с ней. Причиной того, что отношения издания к большевикам изменилось, можно назвать как отказ сотрудничать с представителями других социалистических групп, в частности, участвовать в Объединительном съезде социал-демократии, так и участие большевиков в Июльских событиях.

Также издание активно участвовало в пропаганде идеи объединения российской социал-демократии. Так, в номере от 30 июля на отдельной полосе был помещен «Бюллетень Организационного бюро по созыву Объединительного съезда социал-демократической партии». В бюллетене публиковались статьи, призывающие социал-демократические группы участвовать в Объединительном съезде и показывающие необходимость объединения. Этому вопросу были посвящены ряд статей в других номерах газеты. Однако, делегаты «Новой жизни», как и делегаты меньшевиков-интернационалистов, квалифицировали решения объединительного съезда РСДРП как разрыв с интернационализмом и по этой причине войти в созданную на съезде РСДРП (объединенную) отказались.

Помимо пропаганды взглядов меньшевиков-интернационалистов, «Новая жизнь» занимала особую позицию по отношению к большевикам. Так, после Июльских событий она стремилась показать беспочвенность обвинений большевиков в сотрудничестве с германским Генштабом, указывая на огульность обвинений большинства печатных изданий, и высказывала возмущение незаконными репрессиями по отношению к большевикам и их сторонникам. Также газета предоставила возможность лидерам большевиков публиковаться в ней в связи с разгромом редакции газеты «Правда». Помимо моральной поддержки редакция «Новой жизни» оказывала большевикам и материальную помощь: так, в письме от 15 сентября Петербургский комитет РСДРП(б) просил редакцию газеты «выдать Центральному Бюро Красного Креста помощи репрессированным собранные редакцией деньги для внесения залогов за выпускаемых из тюрем товарищей». Затем, в письме от 20 октября секретарь ПК большевиков просил редакцию газеты «Вследствие согласия судебных властей освободить под залог товарищей арестованных 3-5 июля… выдать четыре тысячи рублей /4.000/ из сумм собранных редакцией в пользу политических арестованных Центральному Бюро Красного Креста». Эти письма позволяют говорить, что редакция «Новой жизни» вела сбор средств для помощи большевикам, арестованным после Июльских событий.

Необходимо также отметить, что в силу продвижения изданием определенной политической платформы, большинство статей, посвященных внутренней и внешней политике, армии и экономике носили острый полемический характер. Это отмечал, например, известный художник, один из корреспондентов газеты по вопросам культуры А.Н. Бенуа. В своем письме М. Горькому от 16 сентября 1917, объясняя причины прекращения своего сотрудничества с газетой, Бенуа отмечал, что, будучи человеком «органически аполитичным», не мог далее сотрудничать в «Новой жизни», поскольку она представляла собой «орган по преимуществу политический и партийный». В частности, Бенуа обращал внимание на то, что вопрос о мире получил в издании «значение чисто военно-партийное», поскольку «Новая жизнь» «стала пользоваться пропагандой мира для целей своей партийной тактики, а по существу столбцы ее исполнены тем же духом распри».

Последовательная интернационалистская позиция газеты и острополемический характер ее статей стали причиной многочисленных нападок на нее в печати правого и либерального толка. По свидетельству Н. Суханова, «все сколько-нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями. Я лично стал излюбленной мишенью "Речи" и назывался ею не иначе как с эпитетом: "любезный немецкому сердцу" или "столь высоко ценимый немцами". Чуть ли не ежедневно я стал получать письма из столицы, провинции и армии; в одних были увещания или издевательства, в других – вопросы: "Говори, сколько взял?"». Помимо разногласий по вопросам внутренней и внешней политики, можно выделить несколько событий, ставших поводом для обвинений в измене родине в адрес издания. Одним из них стало письмо дипломата Д. Ризова, болгарского посла в Германии, адресованное М. Горькому. В этом письме Ризов «предлагает Горькому взять на себя посредничество в деле сепаратного мира; мотивировалось это выступление соображениями гуманистического порядка». По мнению Н. Суханова, это письмо было одним из шагов австро-германской дипломатии, направленных к заключению сепаратного мира с Россией. Письмо Ризова было опубликовано в «Новой жизни» 18 мая со следующим предисловием М. Горького: «Это гнусное и глупое письмо было передано 15-го мая в редакцию "Новой жизни" неизвестным лицом. <…> Само собой разумеется, что отвечать Ризову я не буду, считая вполне достаточным ответом факт опубликования его наглости». Несмотря на предельно ясно выраженное негативное отношение Горького к данному письму, оно «вызвало величайшую сенсацию, которой питалась вся уличная пресса несколько дней».

После июльских событий в адрес газеты и, в частности, ее создателя М. Горького, стали звучать обвинения в том, что газета работает в интересах Германии. В частности, такие обвинения высказывал известный публицист В.Л. Бурцев (см.: «Русская Воля», 7, 9, 20 июля 1917; «Живое Слово», 9 июля 1917), назвав Горького в числе 12 лиц, главным образом, членов большевистской партии, «работавших над разложением России». В статье «Или мы, или немцы и те, кто с ними» Бурцев заявлял, что Горький «явился вдохновителем пораженческой газеты "Новая Жизнь" и оказал так много услуг тем, кто рука об руку с немцами работал над унижением и разорением нашей родины». Бурцев, впрочем, не утверждал, что Горький, как и перечисленные им большевики, работал на Германию сознательно, говоря, что они действуют в интересах Германии «вольно или невольно». М. Горький ответил на эти обвинения в двух коротких заметках в «Новой жизни» 9 и 12 июля с одинаковыми заголовками «Бурцеву». Говоря о направлении газеты, Горький, в частности, отмечал: «"Новая Жизнь" служит интересам международной демократии, социализма и культуры. Она всегда резко высказывалась против всех попыток справа и слева возбудить темные инстинкты масс. Она считает войну мировым несчастием, катастрофой европейской культуры, катастрофой, которая вызвана жадностью капиталистов всех стран». Утверждать же, что «Новая жизнь» служит интересам Германии, мог, по словам Горького, «только человек сумасшедший или нечестный». Однако по существу на обвинение Бурцева в этих эмоциональных заметках Горький ничего не ответил, по-видимому, не считая необходимым опровергать беспочвенное обвинение.

Последовательная критика политики Временного правительства и лояльное отношение «Новой жизни» к большевикам после Июльских событий стали поводом для закрытия издания. С 1 по 8 сентября газета была закрыта по постановлению петроградского генерал-губернатора П.И. Пальчинского (находился на данной должности с 30 августа менее недели). Однако она продолжала издаваться в эти дни (со 2 по 8 сентября) под другим названием – «Свободная жизнь». Закрытие газеты вызвало резкий протест ее сотрудников: «… это дали пощечину революционной демократии, не считаясь с тем, что подобный шаг может при данных условиях вызвать опасное стихийное движение масс», - говорится в передовице «Свободной жизни» от 2 сентября. «К вечеру в Смольном я узнал, что генерал-губернатор Пальчинский приказал закрыть две столичных газеты. Одна из них была "Рабочий", а другая "Новая жизнь".

Первая была центральным органом крупнейшей пролетарской партии. Вторая была беспартийным независимым органом, проводившим последовательную политику интернационализма и классовой борьбы пролетариата. Их прикрыли в момент обороны революции от нападающих царских генералов и биржевиков, в момент сплочения и солидарности всей советской демократии», - писал Н. Суханов. Таким образом, закрытие газеты представлялось ее сотрудникам возмутительным не просто как ничем не обоснованное ограничение свободы слова, а как закрытие одного из органов революционной демократии, только благодаря усилиям которой, по их мнению, был подавлен Корниловский мятеж.

П.И. Пальчинский в разговоре с Н. Сухановым обосновал закрытие газеты следующим образом: « – Ваша газета не может быть терпима. В такой трудный момент она ведет свою прежнюю резкую агитацию против государственной власти, призывает к прямым беспорядкам… И какие у вас приемы! Как-то… ваша газета всегда… подчеркнет …

Пальчинский помог себе жестом, и на его физиономии проявилась неподдельная ненависть к газете, немало травившей лично его…».

Отвечая на обвинение в «проповеди самосудов», послужившее основанием для закрытия «Новой жизни», газета отвечала, что она «всегда выступала против массовых эксцессов», называя обвинение в свой адрес клеветой. По мнению Н. Суханова, «Никакого формального повода, никакой видимой причины не было для прикрытия газет. Это был просто реванш за "Новое время". Это была такая звонкая и наглая пощечина, которая заставила ахнуть далекие от пролетариата и совершенно незаинтересованные слои. Пощечина, во-первых, всему российскому рабочему классу, ставшему, как один человек, на защиту революции и самого Керенского. Пощечина, во-вторых, всей свободной, независимой печати, ополчившейся прямо и честно против корниловщины, официальной и закулисной, прямой и косвенной… На другой день даже "Известия" назвали этот правительственный акт, черным по белому, гнусной провокацией. При этом вскоре выяснилось, что г. Пальчинский был скорее исполнителем предначертаний, данных министром-президентом». Это предположение, согласно воспоминаниям Н. Суханова, подтвердил сам Пальчинский в разговоре с Сухановым 1 сентября. О неприязненном отношении Керенского к «Новой жизни» свидетельствовала в своем дневнике и З. Гиппиус. По мнению исследователя А.А. Антонова-Овсеенко, закрытие «Новой жизни» было одной из составляющих антибольшевистской кампании Временного правительства.

Члены редакции газеты приняли решение выпускать ее, несмотря на запрет, не без некоторых колебаний, почему 1 сентября номер выпущен не был. Н. Суханов вспоминал об этой ситуации: «в "Новой жизни" возникли разногласия: действовать ли в явно революционном порядке или соблюдать какой-то минимум "лояльности". Дело в том, что из редакции в этот момент были в Петербурге только Авилов и я. Горький же, наиболее ответственное лицо, находился в Крыму, и снестись с ним тут же было нельзя. Это обстоятельство останавливало нас. И кроме того, типография "Нового времени" чинила всяческие препятствия к выпуску закрытой газеты. Словом, в тот же вечер мы мобилизоваться не успели, и на следующий день наша газета не появилась».

В разговоре между Сухановым и Пальчинским эта тема также была затронута. «– Но ведь вы знаете, – сказал я, – что мы можем эту же газету завтра выпустить под другим названием? И мы, конечно, это сделаем. В результате если кто-нибудь проиграет, то…

Пальчинский как будто несколько обрадовался такому моему заявлению.

– А-а! Вы хотите выпустить? А вы читали декрет, который я подписал специально на этот случай? По этому декрету вам за это…

Никакого декрета я не читал, но как бы то ни было, продолжать разговор было явно бесполезно. Не дослушав речи об ожидающих меня карах, я встал. В этот момент на столе зазвонил телефон, и Пальчинский заявил не без торжественности, как бы заключая аудиенцию:

– Сейчас меня требует к себе министр-председатель.

Мы одновременно вышли из кабинета и направились в разные стороны…».

Под декретом, о котором упомянул Пальчинский в разговоре с Сухановым, имелось в виду, скорее всего, положение «О военной цензуре печати» от 22 августа 1917, ставшее одним из шагов правительства по ужесточению надзора за печатью, начавшемуся после Июльских событий. В соответствии с этим положением, «за непредставление экземпляров периодических или непериодических изданий военно-цензурным комиссиям» издатели подвергались «заключению в тюрьме на время от восьми до одного года и четырех месяцев, или денежному взысканию от трехсот до десяти тысяч рублей». Тем не менее, газета была выпущена на следующий день, но под другим названием – «Свободная жизнь»; под этим названием она издавалась до 8 сентября, после чего запрет на выход «Новой жизни» был отменен, и газета стала выходить под прежним названием. Решение редакции выпустить газету под другим названием, а не «действовать в резко революционном порядке», т.е. выпускать ее под прежним названием, Н. Суханов объяснял тем, что такое решение должно было быть согласовано с М. Горьким, что за отсутствием последнего в тот момент в Петрограде сделать было невозможно. Для охраны помещений типогафии, опасаясь, что власти Петрограда могут применить силу, чтобы помешать выпуску газеты, сотрудники газеты привели из Смольного «отряд матросов человек в двадцать пять». Однако никаких попыток помешать выпуску газеты властями предпринято не было.

После прихода к власти большевиков «Новая жизнь» стала оппозиционной газетой в силу разногласий с проводимой новым правительством политикой. В течение 1918 года она приостанавливалась дважды, в феврале и июне. Окончательно издание «Новой жизни» было прекращено постановлением Комиссариата по делам печати, агитации и пропаганды Петроградской трудовой коммуны от 16 июля 1918.

Обобщая сказанное в данной главе, можно отметить, что газета «Новая жизнь» была основана сотрудниками редакции журнала «Летопись», большинство которых являлись членами группы «внефракционных социал-демократов», а также рядом большевиков, которые прекратили сотрудничество с газетой по постановлению ЦК в августе 1917. В газете также сотрудничали меньшевики-интернационалисты. Политическая позиция газеты «Новая жизнь» в целом совпадала с позицией внефракционных социал-демократов и меньшевиков-интернационалистов, хотя партийным органом газета не являлась. Издание было ежедневным; по тематике статей оно было общественно-политическим и в значительно меньшей степени литературным.

Политическая позиция газеты стала причиной полемики между ней и печатными изданиями других политических направлений, в исследуемый период это были, главным образом, правые и либеральные издания; в этой полемике использовались, в том числе, клевета и необоснованные обвинения. Резкая критика в адрес Временного правительства послужила причиной враждебного отношения правительства к «Новой жизни», что выразилось в итоге во временном закрытии издания.

ГЛАВА 2. ОСВЕЩЕНИЕ ГАЗЕТОЙ РАЗЛИЧНЫХ СТОРОН ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

2.1. Вопрос о власти.

Вопрос о власти как ключевой вопрос революции находился под постоянным вниманием газеты. Как и в остальных вопросах, в вопросе о власти и, в частности, в отношении к Временному правительству «Новая жизнь» придерживалась позиции левого крыла социал-демократии – внефракционных социал-демократов и меньшевиков-интернационалистов. Меньшевики-интернационалисты поддерживали Временное правительство постольку, поскольку оно выполняло программу, содержащуюся в Декларации Временного правительства от 3 марта 1917, выработанную на основе соглашения между Временным комитетом Государственной думы и Исполнительным комитетом Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Следует отметить, что в выработке проекта соглашения активное участие приняли левые социал-демократы, близкие к Л. Мартову, члены Исполкома Петросовета, будущие сотрудники «Новой жизни» Ю.

М. Стеклов (Нахамкис) и Н.Н. Суханов (Гиммер). Придерживаясь ортодоксально-марксистского взгляда на власть, они выступали в начале революции за то, что правительство должно быть буржуазным, поскольку уровень развития рабочего класса в России не позволял партиям, отстаивающим его интересы, взять власть в свои руки. В дальнейшем их позиция, а, следовательно, и позиция «Новой жизни» по этому вопросу изменилась, однако изначально «Новая жизнь» считала возможным сохранение «буржуазного» состава правительства, находящегося под контролем Советов, пока оно проводит демократические, прогрессивные преобразования. Уже в первых номерах эта позиция газеты вполне прослеживается.

Так, Ю. Стеклов в статье, посвященной ноте министерства иностранных дел (ноте Милюкова), указывал, что «эта нота… показала, что выдвинутое ходом революции Временное правительство не хочет или не может понять заветные стремления революционной демократии». В силу этого Стеклов считал необходимым «постоянный контроль организованной демократии», непрерывное ее давление на правительство с целью заставить его проводить реформы, предусмотренные декларацией 3 марта.

На всем протяжении существования Временного правительства газета подвергала его деятельность, не согласующуюся, по мнению ее авторов, с требованиями революции, беспощадной критике. Во Временном правительстве первого состава, в первую очередь, критике подвергалась деятельность министра иностранных дел П.Н. Милюкова. В частности, резкой критике сотрудники газеты подвергли «ноту Милюкова» от 18 апреля. Помимо критики самой ноты, Ю. Стеклов называл «противоречия классовых интересов» причиной как появления ноты, так и вызванных ею беспорядков 21 апреля в Петрограде. Раскрывая содержание этих противоречий, Стеклов указывал на неприятие либеральной буржуазией требований революционной демократии, называя партию народной свободы (кадетов) главной «контрреволюционной силой».

Вскоре авторы газеты усилили свою характеристику кадетов, утверждая, что «кадетская партия… сделалась естественным центром сплочения антидемократических сил», на том основании, что октябристы и «другие консервативные группы» решили поддержать на предстоящих муниципальных выборах в Москве кандидатов от партии народной свободы. Отчасти это верно, поскольку в силу дискредитации правых партий после падения самодержавия некоторые их представители примкнули к кадетам.

Апрельский кризис. В ходе апрельского правительственного кризиса критика правительства становилась все более резкой. В передовице от 26 апреля в качестве «единственного» пути разрешения политического кризиса предлагалось «частичное обновление или усиление кабинета за счет деятелей, способных неуклонно проводить волю демократии в вопросах внешней политики». Причем редакция признавала, что «средство разрешения кризиса находится в руках самой группы, стоящей у власти», а включение в состав правительства социалистов не считала необходимым.

Если в первых номерах газеты Временное правительство подвергалось критике, в основном, за внешнюю политику (что было связано с «нотой Милюкова»), то в дальнейшем критика стала более разносторонней. Б.В. Авилов в номере от 3 мая подверг правительство критике за то, что «демократическая платформа… осуществлялась им в течение 2-х месяцев недостаточно последовательно и настойчиво». По мнению Авилова, это проявилось в недостатке мер по «ликвидации старого режима», т.е. прежних институтов и должностных лиц, отсутствии изменений в налоговой политике, крайне робких шагах по введению государственного управления экономикой, отсутствии каких-либо мер по решению земельного и рабочего вопросов.

В анализе причин первого правительственного кризиса «Новая жизнь» расходилась во мнениях с несоциалистическими изданиями. Так, Б. Авилов полемизировал с «Речью» и «Новым временем» о причинах кризиса, которые, по мнению указанных изданий, состояли во вмешательстве Петроградского Совета в дела Временного правительства, а также в том, что народные массы «не привыкли еще “разумно” пользоваться свободой». Авилов, в свою очередь, обвинял в сложившейся ситуации правительство, которое за два месяца, прошедшие с начала революции, не смогло существенно улучшить положение дел в государстве.

По мере развития правительственного кризиса менялась точка зрения сотрудников газеты на то, нужно ли представителям социалистических партий войти в правительство, или же ограничиться контролем его деятельности с помощью Петроградского Совета. Так, 30 апреля в редакционной статье выражалось мнение, что социалисты не должны были уклоняться от участия в правительстве, а лишь ставить вопрос «об условиях и основаниях» вхождения в правительство.

Продолжая эту тему, В.А. Базаров называл вхождение социалистов в правительство необходимым, поскольку только в этом случае социалистические силы получили бы прямую возможность влиять на решения правительства. Пока же этого не произойдет, Петроградский Совет, по его мнению, оставался бы «зачастую вынужден санкционировать такие меры, какие не имели бы места, если бы Совет имел своих представителей в составе правительства». Впрочем, сам Базаров еще 2 марта, вопреки решению Исполкома Петроградского Совета, выступил в «Известиях» за вхождение социалистов во Временное правительство.

Н. Суханов, однако, оставался противником правительственной коалиции представителей буржуазии и членов Совета. На заседании Исполнительного комитета Петроградского Совета 2 мая большевики и меньшевики-интернационалисты, голосовавшие против вхождения социалистов в правительство, остались в меньшинстве. Н. Суханов попробовал провести поправку к условиям образования коалиционного правительства, требуя, чтобы члены Совета составили большинство в правительстве, поскольку считал, что в этом случае будущие советские министры «не смогут прикрываться своим бессилием перед буржуазным большинством». Однако поправка была отклонена. Таким образом, по вопросу о целесообразности вхождения социалистов в правительство среди сотрудников «Новой жизни» не было единства.

Условия, на которых члены Исполнительного комитета Петроградского Совета считали возможным войти в состав Временного правительства, принятые на заседании 2 мая, в целом одобрялись «Новой жизнью», однако издание подчеркивало, что эти условия должны выполняться, а не оставаться лишь декларациями, как во Временном правительстве первого состава. В статье «Условия соглашения» от 3 мая газета называла главными два из них: «активное ведение внешней политики, открыто ставящей себе целью скорейшее достижение общего мира без аннексий и контрибуций на началах самоопределения народностей» и «ряд социально-экономических и финансовых реформ», прежде всего, государственное регулирование производства и распределения товаров.

Первое коалиционное правительство. Июньский кризис. Формирование нового кабинета министров, учитывая включение в его состав представителей социалистических партий, изначально было положительно воспринято сотрудниками «Новой жизни». В целом газета одобряла программу нового правительства, изложенную в декларации 5 мая, однако подвергла критике за то, что в ней недостаточно ясно был выражен взгляд нового правительства на взаимоотношения с союзниками по Антанте.

После образования коалиционного кабинета внимание газеты было сосредоточено на «саботаже» деятельности правительства со стороны отдельных министров – кадетов. Так, отказом кадета А.И. Шингарева принять пост министра финансов газета считала еще одним политическим маневром партии кадетов (первым была угроза отозвать всех своих представителей из правительства, если П.Н. Милюков будет принужден покинуть его), направленным на срыв соглашения между членами Временного правительства и Петроградским Советом.

Много внимания «Новая жизнь» уделяла несоответствию политики министров – кадетов программе правительства, изложенной в декларации 5 мая. Основную причину этого газета видела в том, что партия народной свободы обязала министров, состоящих в партии, действовать не на основании этой программы, а на основании посвященного ей заявления партии от 6 мая. Действительно, «заявление» в корне расходилось как с позицией декларации Временного правительства, так и с точкой зрения «Новой жизни». Так, если кадеты отстаивали необходимость продолжать войну до победного конца и сохранять союзнические отношения со странами Антанты, то программа нового правительства предполагала стремление склонить союзные государства заключить мир «без аннексий и контрибуций, на основе самоопределения народов», а «Новая жизнь» допускала также возможность разрыва с союзниками, если они откажутся от таких условий заключения мира. Впрочем, кадеты, согласно воспоминаниям их лидера П.Н. Милюкова, также не были противниками пересмотра целей войны, однако считали, что на это не пойдут союзники. Во внутренней политике кадеты видели главную опасность в возможном наступлении анархии и считали, что для предотвращения ее «необходима настойчивая борьба, не останавливающаяся перед применением всех находящихся в распоряжении государства мер принуждения».

Социалисты же видели главную опасность для революции (а, следовательно, и для страны) в непреклонном отстаивании буржуазией своих классовых интересов в ущерб интересам страны. Для предотвращения «гибели революции» они, в том числе, на страницах «Новой жизни», требовали законодательно ограничить интересы буржуазии (с помощью повышения налогов, принудительного займа, вмешательства государства в производство и распределение товаров и т.д.), а также развития революционных органов власти, против чего выступали кадеты, считая, что определение форм государственного устройства принадлежит лишь Учредительному Собранию. Также кадеты считали необходимым «решительный отказ всех без исключения групп и организаций от присвоения себе права распоряжений, отменяющих либо изменяющих акты Временного Правительства и вторгающихся в область законодательства и управления», т.е. фактически выступали за единовластие Временного правительства, что в корне противоречило требованиям социалистов о контроле Совета над деятельностью министров-социалистов.

С нарастанием кризиса первого коалиционного Временного правительства «Новая жизнь» все больше склонялась к тому, что кадеты должны покинуть правительство, поскольку из-за их противодействия министры-социалисты не могли выполнять программу правительства. По мнению редакции, правительство должно было стать по своему составу чисто социалистическим, или «демократическим». Иначе говоря, редакция газеты считала допустимым участие в правительстве, кроме социалистов, тех представителей интеллигенции и мелкой буржуазии, которые разделяли программу Петроградского Совета, а впоследствии – Всероссийского съезда Советов и его ВЦИК. К началу июля в газете появилось мнение о том, что этот кабинет, как и первый, обречен на скорое переформирование и удаление из него всех министров-кадетов, поскольку его политика «решительно противоречит интересам революции и народа». Здесь видим еще один этап эволюции позиции авторов газеты по вопросу о составе правительства: неприятие коалиции с «буржуазными» партиями и группами резко отличало ее от позиции большинства социалистических партий.

К итогам Первого Всероссийского съезда советов рабочих и солдатских депутатов, проходившего с 3 по 24 июня, газета отнеслась довольно сдержанно. Так, Б. Авилов считал, что съезд не решил ни одной насущной проблемы, в том числе, проблемы власти. По мнению Авилова, съезд не смог выработать решения этого вопроса из-за несовместимости позиций двух главных групп съезда – блока меньшевиков и эсеров, с одной стороны, и большевиков – с другой. С другой стороны, В. Базаров выражал надежду на то, что вновь созданный Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов рабочих и солдатских депутатов (ВЦИК) решит этот вопрос и избавит правительство от влияния различных буржуазных организаций (в частности, имелись в виду кадетская партия и Всероссийский Совет съездов промышленников).

Хотя газета резко критиковала правительство, кадетов и даже советское меньшевистско-эсеровское «соглашательское» большинство, она, тем не менее, выступала в целом против радикализма в политике, в частности, против вооруженных манифестаций и, тем более, попыток переворота, причем как справа, так и слева. № 45 от 10 июня вышел под лозунгом «Товарищи! Не ходите на сегодняшнюю демонстрацию». Это было вызвано опубликованным накануне воззванием большевиков «Ко всем трудящимся, ко всем рабочим и солдатам Петрограда» с призывом к «мирной» демонстрации. В качестве предостережения газета опубликовала призыв Всероссийского съезда Советов против участия в этой демонстрации, а также статью «Товарищи, к спокойствию!». Статья предостерегала рабочих и солдат от участия в демонстрации под лозунгами свержения правительства и передачи всей власти советам, поскольку такая демонстрация могла послужить разобщению демократических сил, т.к. противоречила решению Всероссийского съезда Советов, выразившего поддержку Временному правительству. С другой стороны, «мирная» демонстрация, по мнению газеты, легко могла превратиться в вооруженную, чем могли воспользоваться «контрреволюционные силы». В этих публикациях очевидно стремление редакции газеты избежать вооруженных столкновений, неприятие ею крайних методов борьбы против правительства, несмотря на острую критику его политики.

В.А. Десницкий (Строев) основной причиной подготовки этой демонстрации большевиками называл их стремление к «устрашению» Петроградского Совета и Всероссийского съезда Советов, о чем говорили лозунги демонстрации («Долой десять министров!», «Пора кончить войну!» и проч.), отражавшие расхождения большевиков с решениями съезда Советов, а также провокационные лозунги вроде требований хлеба, мира, свободы. Десницкий также подчеркивал, что эта демонстрация подготавливалась тайно с целью «ошеломить» общественность. Причину поддержки идеи демонстрации рабочими он усматривал в несоответствии политики Петроградского Совета стремлениям рабочих.

«Новая жизнь» приветствовала назначение Всероссийским съездом Советов на 18 июня «большой политической манифестации» как выход из неприятного положения, созданного подготовкой демонстрации большевиками. № 52 от 18 июня вышел под лозунгом «Да здравствует единение революционных сил! Долой контрреволюцию!!». Под этим лозунгом и рядом других, неоднократно повторявшихся на страницах газеты, как то: проведение правительством последовательной демократической политики, «непримиримая борьба» с империализмом внешним и внутренним, организация производства, – газета призывала своих читателей выйти на демонстрацию 18 июня. Здесь прослеживается отрицательное отношение редакции «Новой жизни» к политике большинства Петроградского Совета, призывавшего к поддержке правительства. В следующем номере, анализируя итоги демонстрации, газета отмечала изменение настроений рабочих и солдат Петрограда в сторону поддержки большевистских лозунгов и почти полное отсутствие сторонников советского большинства (меньшевиков и эсеров), объясняя это отрицательным отношением большинства населения Петрограда к политике действовавшего правительства.

Июльский кризис. Отношение «Новой жизни» к событиям 3-5 июля было резко негативным. № 65 и 66 от 4 и 5 июля соответственно вышли под лозунгом «Товарищи и граждане, к спокойствию!» (3 июля газета не выходила). На первой полосе № 65 были напечатаны: запрет Временного правительства на вооруженные демонстрации; обращение «К рабочим и солдатам» Бюро ВЦИК и Бюро Всероссийского ЦК Совета крестьянских депутатов, также запрещавшее вооруженные демонстрации и именовавшее лиц, вышедших на улицу с оружием в руках, «врагами революции»; воззвание городской думы, призывавшее не проливать кровь, а также «Постановление большевиков» об отправке представителей во все полки, в которых заметно брожение «для призыва подчиниться воззванию Исполнительных комитетов». Авторы «Новой жизни» осуждали вооруженное выступление и вызванное им кровопролитие и призывали манифестантов сложить оружие. В статьях этих дней проявилось неприятие газетой радикальных действий, отмеченное ранее в статьях о событиях первой половины июня.

Сотрудники газеты считали, что восстание 3-5 июля нанесло вред революции, поскольку ослабило левые силы и усилило правые, «контрреволюционные» круги. Если до восстания, по мнению газеты, власть все более «левела» и со временем мирным путем неминуемо должна была бы перейти в руки революционной демократии, то июльскими днями революция была сорвана, и политическая ситуация в стране стала схожей с ситуацией первых дней революции. Однако у «реакционного начала» появилось преимущество в виде разобщенности социалистических партий, а также того факта, что революционное движение «понесло несомненный моральный урон» из-за событий 3-5 июля. В. Базаров отмечал, что вооруженное восстание 3-5 июля не могло способствовать разрешению кризиса власти, а могло только усугубить его, не ускорить создание «однородного», социалистического правительства, а «усилить тяготение направо среди представителей советского большинства». Корреспондент издания В. Керженцев отмечал противоречивость восстания: несмотря на то, что основным требованием демонстрантов была передача всей власти Советам, они враждебно относились к представителям большинства Петроградского Совета (меньшевикам-оборонцам и эсерам). Также он, не отвечая на вопрос о зачинщиках восстания, тем не менее, обвинял большевистскую партию в запоздалой реакции на действия восставших, в том, что большевики не повлияли на лояльных только им демонстрантов и не предотвратили, тем самым, кровопролитие. Ряд других статей характеризовали момент как поворотный этап революции в сторону сил реакции, которые временно поддержаны умеренными социалистическими силами – в частности, большинством ВЦИК.

Хотя «Новая жизнь» осуждала большевиков за потворство восставшим, она ни в коем случае не критиковала их огульно, как это свойственно было правой печати, говоря лишь о необходимости расследования и наказания виновных в рамках закона.

В дальнейшем, когда травля большевиков усилилась, «Новая жизнь» опровергала обвинения большевиков в шпионаже в пользу Германии, а также протестовала против незаконных закрытий отделений большевистской партии. По мнению исследователя А.А. Антонова-Овсеенко, «после того, как была разгромлена редакция большевистской «Правды», … место главной партийной (большевистской – А.В.) газеты фактически заняла горьковская "Новая жизнь"». В частности, 11 июля в газете было опубликовано «Письмо в редакцию» за подписью Ленина, Зиновьева и Каменева, начинавшееся словами: «Позвольте, товарищи, обратиться к Вашему гостеприимству вследствие вынужденной приостановки газеты нашей партии». В июле-августе в «Новой жизни» были опубликованы ряд писем руководителей большевиков – Ленина, Каменева, Зиновьева, Троцкого, Луначарского – с опровержением обвинений партии в шпионаже и протестами против репрессий в отношении членов партии.

Освещение июльского правительственного кризиса велось газетой в традиционном русле критики «буржуазных» министров и пропаганды идеи «однородного» демократического правительства. Так, издание осуждало министров-кадетов за принятое ими решение покинуть правительство в связи с достигнутым соглашением с украинской Центральной радой о признании украинской автономии. По мнению издания, кадеты «дезертировали из рядов правительства в самый критический момент русской революции», воспользовавшись указанным соглашением как предлогом. Б. Авилов видел подлинную причину ухода из правительства кадетов в том, что они «убедились, что дальше вести прежнюю линию полного игнорирования программы коалиционного кабинета невозможно», а не в несогласии с декларацией правительства по украинскому вопросу. П.Н. Милюков отчасти подтвердил эти предположения сотрудников «Новой жизни», отметив, что влияние министров-кадетов в правительстве снижалось, в силу чего газета «Речь» еще 18 июня «поставила вопрос, насколько целесообразно их дальнейшее пребывание в кабинете». Однако Милюков настаивал на принципиальном значении вопроса об украинской автономии в решении кадетов покинуть правительство: «решение украинского вопроса "триумвиратом" (т.е. А.Ф. Керенским, М.И. Терещенко и Н.В. Некрасовым – А.В.) в Киеве, с нарушением основных положений коалиции, представляло особенно яркое и типичное доказательство невозможности дальнейшего существования коалиции». В целом издание осуждало выход кадетов из правительства не сам по себе, а потому, что он подрывал работу правительства, а также, возможно, потому что этот шаг никак не был согласован кадетами с представителями революционной демократии.

В дальнейшем требование «чисто демократического» правительства ужесточилось. Н. Суханов описывал ситуацию, сложившуюся в стране после июльских событий, в следующих характерных выражениях: «Победоносное движение русской демократии прервано оглушительной катастрофой. Темные силы царистской контрреволюции, германский генеральный штаб и безумие анархо-авантюристических элементов демократии соединились в одно, чтобы нанести страшный удар революции». Сгустив таким образом краски, он заявлял о необходимости не просто социалистического по своему составу правительства, а о необходимости обличения его «чрезвычайными, диктаторскими полномочиями» для борьбы с вышеуказанными силами и осуществления неотложных реформ. Об этом же писал Н. Рожков в статье «Диктатура революционной демократии» 3 августа.

На страницах «Новой жизни» резко критиковалась позиция по правительственному кризису либеральной и правосоциалистической прессы, которая заключалась в том, что в новом правительстве, в случае выхода из него представителей кадетской партии, «окончательно нарушится "всенародный" характер революционной власти», «нарушится равновесие» между буржуазными и социалистическими членами правительства. В то же время «Речь» призывала всех «цензовых» министров (т.е. тех, кто не был социалистами, но и не состоял в рядах кадетов) уйти в отставку. По мнению В. Десницкого, тем самым кадеты просто пытались «сорвать всякую попытку соглашения между демократией и цензовыми элементами». В. Керженцев полемизировал с газетой «День», которая считала, что в правительстве должна быть представлена буржуазия, поскольку Советы не могли быть единственным источником власти. Керженцев же указывал, что соглашение между «демократией» и представители буржуазии невозможно, поскольку последние не пойдут на осуществление программы ВЦИК.

Второе коалиционное правительство. Государственное совещание в Москве. В связи с усилением реакционных тенденций в ходе революции сотрудники «Новой жизни» в ряде статей продолжали говорить о необходимости «спасения» революции от «контрреволюционных» элементов, призывали новое правительство «проявить твердость и решительность в обуздании сорвавшихся с цепи контрреволюционеров» (имелись в виду самочинные аресты большевиков и «погромная» антибольшевистская агитация). Борьбу с большевиками газета не поддерживала, считая ее «разгромом революционных элементов», который мог привести «только к ослаблению революционной власти». Более того, «Новая жизнь» считала необходимым очистить властные структуры, в частности, высшее чиновничество и генералитет, от «представителей реакции и контрреволюции». Еще одной мерой по укреплению власти газета считала привлечение к правительственной работе широких слоев демократии, поддерживающих программу Совета – от интеллигенции до представителей левого крыла социалистических партий.

Один из элементов усиления реакции – возвращение представителей кадетской партии в правительство – газета оценивала резко отрицательно. Так, Н. Суханов указывал на нецелесообразность приглашения умеренным большинством ВЦИК в правительство кадетов, поскольку последние будут продолжать препятствовать проведению демократической программы, принятой 8 июля; Л. Мартов подверг критике руководителей ВЦИК (Керенского, Церетели, Скобелева) за непременное желание создать коалицию с кадетами, из-за которого они вынудили покинуть правительство В.М. Чернова. Основные изменения, произошедшие в конфигурации власти с образованием нового правительства, по мнению сотрудников издания, состояли в том, что «исчезло прямое давление демократии на органы революционной власти» и был отменен принцип ответственности министров-социалистов перед советами. Издание обращало внимание на снижение роли Советов в политической жизни страны после июльских событий.

Резко отрицательно «Новая жизнь» оценивала и Государственное совещание, проходившее с 12 по 15 августа в Москве, причем такого мнения об этом мероприятии газета придерживалась еще до его открытия. Издание видело в нем не что иное, как съезд «контрреволюции» для поддержки «контрреволюционной деятельности» правительства. Характерные выражения, в которых газета рассказывает о Московском совещании, можно показать на следующем примере: «На защиту внепартийной программы и внеклассовой совести выступили люди, которые еще вчера учились нравственности по инструкциям квартального надзирателя или сыщика из охранки». Участники совещания именовались «врагами революции» или просто «врагами». Также «Новая жизнь» называла Московское совещание попыткой легитимации нового состава и новой политики Временного правительства (газета считала ее противоположной задачам революции) и предполагала, что оно должно играть для нового Временного правительства роль, аналогичную роли Петроградского Совета для первых двух составов Временного правительства. А.Г. Гойхбарг назвал совещание попыткой «спасения революции» на основе «примирения» революционной демократии и буржуазии, что, по мнению газеты, было невозможно, - вместо этого нужна была диктатура революционной демократии. Подчеркивался «не деловой, а исключительно декларативный характер» совещания. В ходе своей работы совещание, по мнению газеты, разделилось «на два враждующих лагеря, между которыми нет никаких точек соприкосновения». Причем если «контрреволюционный лагерь», по мнению газеты, выступал на совещании «единым фронтом», то в «лагере демократии» выделились три течения: блок эсеров и меньшевиков-оборонцев, меньшевики-интернационалисты и большевики. Поэтому никакого смысла для революции в этом совещании издание не видело, кроме того, что оно «содействовало мобилизации и сплочению всех имущих классов».

По мнению Н. Суханова, Государственное совещание позволило Временному правительству «отступить» от программы 8 июля: на совещании не велось речи о борьбе за мир, была объявлена отсрочка проведения земельной реформы до Учредительного собрания, предусмотрено сокращение мер по борьбе с экономической разрухой в интересах капиталистов. Эсеро-меньшевистское большинство ВЦИК фактически присоединилось к правительству в отношении программы, что, по мнению Суханова, свидетельствовало об отступлении советского большинства от интересов революционной демократии. Он подвел итог совещания следующей фразой: «еще одна такая победа – и советское большинство может объявить полное банкротство», т.е. утратить поддержку населения.

Корниловский мятеж. Статьи о готовящемся «контрреволюционном» заговоре появились в газете еще до начала выступления под руководством ген. Л.Г. Корнилова. Так, в передовой статье от 25 августа говорилось, что «заговор был, и настолько серьезный, что произведен целый ряд арестов в целом ряде городов». «Если бы не своевременный арест видных руководителей, то Московское совещание могло бы привести к самому настоящему политическому перевороту».

Таким образом, еще до начала корниловского мятежа «Новая жизнь» предупреждала своих читателей о готовящемся заговоре с целью захвата власти правыми кругами. В то же время издание указывало на то, что печать, отражающая интересы имущих классов, делала вид, что о подготовке такого заговора ей ничего неизвестно, а, напротив, указывала на возможность нового восстания под руководством большевиков.

Корниловский мятеж «Новая жизнь» восприняла как попытку контрреволюционного государственного переворота. Так, номер от 28 августа, целиком посвященный заговору ген. Корнилова, вышел с подзаголовком «Заговор против революции». Б. Авилов определял заговор как «естественное завершение тех стремлений, которые все более и более проявлялись во всем правом лагере, начиная с кадетов и кончая настоящей черной сотней».

В то же время сотрудники газеты выражали уверенность в том, что сам по себе поход корниловских войск на Петроград представлял мало опасности в силу отсутствия поддержки в армии и широких слоях населения. Главную опасность они по-прежнему видели в нежелании правительства и ВЦИК Советов отказаться от сотрудничества с буржуазией и приступить к выполнению революционно-демократической программы. Поэтому авторы «Новой жизни» требовали от большинства ВЦИК полностью прекратить сотрудничество с кадетами и воздействовать на правительство с тем, чтобы в последнем также не осталось лиц, отражающих интересы буржуазии. Призывы к созданию чисто демократической, т.е. социалистической, власти, к «немедленной диктатуре демократии», которые в том или ином виде появлялись на страницах газеты еще с мая 1917, в связи с угрозой захвата власти ген. Корниловым стали еще настойчивее, чем раньше.

Издание требовало немедленного привлечения к ответственности всех участников заговора по всей строгости закона. Также газета считала необходимым провести чистку армии от офицерских кадров, участвовавших в мятеже или сочувствующих ему, что позволило бы не допустить заговоров, подобных корниловскому, в дальнейшем и, с другой стороны, укрепить боеспособность армии.

Ген. Корнилова «Новая жизнь» обвиняла не только в попытке в военного переворота и установления диктатуры, но и в подготовке почвы для этого «сдачей Риги и открытием путей на Петербург». Обвинив тем самым ген. Корнилова в предательстве в пользу Германии, сотрудники «Новой жизни» не остановились на этом. Они обратили внимание на апологетический характер статей «Речи» и других буржуазных газет о заговоре ген. Корнилова, что, по их мнению, говорило об очевидном сочувствии Корнилову со стороны буржуазных кругов. На этом основании сотрудники газеты подозревали кадетов и вообще буржуазию не только в поддержке Корнилова, но и в стремлении к сепаратному миру с Германией, т.к. последний послужил бы средством разгрома революционной демократии в России и укрепления господства буржуазии: «задумали вернуть полноту власти денежному мешку ценою военного разгрома своей родины». Данную позицию можно назвать зеркальным отражением позиции правой печати по отношению к большевикам после июльских событий: тогда также звучали обвинения в предательстве в пользу Германии, только в адрес большевиков. «Новая жизнь» также не избежала подобных, политически мотивированных обвинений, не основанных на каких-либо существенных доказательствах, как и обвинения против большевиков, обвинений, имеющих целью не столько укрепление обороноспособности государства, сколько отстаивание соответствующих политических интересов.

Сотрудники газеты отмечали также благожелательное отношение ряда западноевропейских изданий, таких, как «Times», «Matin», «Figaro» и др., к заговору ген. Корнилова. Так, например, французская «Matin» выражала надежду на соглашение между Корниловым и Керенским, британская «Times» «в ряде статей приветствовала мятеж против Вр. Правительства» и т.д. Причину поддержки Корнилова сотрудники газеты видели в желании империалистических кругов союзных России государств удалить от власти российскую революционную демократию, поскольку последняя проводила политику, шедшую вразрез с их интересами. Более того, В. Керженцев высказывал предположение о том, что «контрреволюция имеет корни и заграницей», что международная «буржуазия перед лицом победного хода русской революции и все растущего недовольства рабочих масс готова объединить свои силы для совместного наступления на революционную демократию». Приводил Керженцев и конкретные подозрения: так, он упоминал выступившего на стороне Корнилова трудовика Аладьина, который «в течение войны фактически был агентом царского правительства в Англии», где был связан с «наиболее реакционными элементами английского консерватизма».

Постепенно сотрудники «Новой жизни» начали говорить о целой кампании, развернутой буржуазной печатью с целью оправдать ген. Корнилова. «Новая жизнь», напротив, доказывала незаконность действий генерала, в том числе, на основе его собственных показаний, в частности о его намерении под давлением военной силы заставить Временное Правительство выполнить его требования по удалению из правительства неугодных министров и созданию «сильной и твердой власти». «Новая жизнь» делала из этих показаний ген. Корнилова вывод, что «Он открыто ставил себе цель не только свержения Правительства, но и перестройку всей верховной власти в государстве».

Сотрудники «Новой жизни» также ставили себе цель выявить степень участия в корниловском мятеже основных политических деятелей России конца августа 1917 года, в частности, А.Ф. Керенского и Б.В. Савинкова. П. Евсимов, говоря о роли Б.В. Савинкова в мятеже, считал, что факт его участия в технической подготовке мятежа «можно считать почти установленным» на основании следующего его признания: «Конный корпус был испрошен мною у верховного главнокомандующего, по поручению министра-председателя, для обеспечения реального осуществления военного положения в Петрограде». Это же позднее подтвердил в своих показаниях сам ген. Корнилов. Также в ходе переговоров с ген. Корниловым 24-25 августа Савинков говорил о необходимости заранее «сосредоточить к Петрограду конный корпус, затем к этому времени объявить петроградское военное губернаторство на военном положении и объявить новый закон, устанавливающий целый ряд ограничений». В доказательство наличия соглашения между Савинковым и ген. Корниловым приводился также текст телеграммы генерала от 27 августа: «Управвоенмину. Корпус сосредоточится в окрестностях Петрограда к вечеру 28 августа. Я прошу объявить Петроград на военном положении 29 августа».

П. Евсимов считал, что показания Савинкова о том, что он вызвал конный корпус в Петроград по поручению министра-председателя, т.е. А.Ф. Керенского, говорят о фактическом соучастии последнего в мятеже. По мнению Евсимова, «К личности главы правительства ведут все нити дела», показания всех главных обвиняемых и свидетелей – Корнилова, Львова, Савинкова и Филоненко. Говоря о необходимости расследовать деятельность Керенского в дни корниловского мятежа, Евсимов в то же время сомневался, что это расследование могло быть проведено, поскольку Керенский являлся главой правительства. Доверять данным следствия в отношении Керенского сотрудник газеты считал возможным «только после того, как дело будет расследовано без всяких психологических препятствий». Таким образом, Евсимов фактически говорил о необходимости отставки Керенского с поста главы правительства для проведения достоверного расследования как его возможного участия в корниловских событиях, так и мятежа в целом.

Также газета обращала внимание на то, что недостаточно решительно проводилось следствие в отношении армейских чинов. С. Вольский отмечал, что следственная комиссия в ставке «не предпринимает никаких шагов к изъятию из рядов армии тех представителей командного состава, которые документально изобличены в мятежнических попытках». П. Осокин призывал правительство более решительно действовать в отношении руководителей Донского казачьего войска, в частности, атамана Каледина, в связи с его предполагаемым участием в корниловском мятеже.

Директория. Демократическое совещание. «Новая жизнь» отмечала процесс радикализации общества на основе данных об августовских выборах в районные и городские думы. «Большинство демократических избирателей, которые в июне шли за эс-эрами и меньшевиками-оборонцами, распалось – часть их голосовала за кадетов, остальная большая часть за большевиков». Б. Авилов объяснял это явление изменениями, происходившими в Советах в ходе революции. «В первый период нашей революции, когда в рядах демократии не наблюдалось еще резкого расслоения, Советы… имели огромную революционную силу и являлись единственными органами демократии». «Но уже с конца апреля начался процесс внутреннего расслабления революции. <…> Победоносная демократия, как будто без всякого достаточного основания стала сдавать свои позиции буржуазии. <…> Двигаясь все дальше в том же направлении, демократия оказалась, наконец, настолько в плену у буржуазии, что правая ее часть вступила в открытую борьбу с левой». «Результатом этого была утрата русской революцией ее влияния заграницей и усиление крайних течений – внутри страны – революционного и контрреволюционного», писал Авилов. Отмечала газета и изменение настроений в пользу большевиков, которое показали выборы в Петрограде. Причины успеха большевиков издание видело, с одной стороны, в их «непримиримой позиции» в вопросах войны и мира, а с другой стороны, в увеличивавшемся равнодушии населения к политике, о чем свидетельствовало уменьшение явки избирателей с 60-70% на предыдущих выборах до 35-40%.

Издание также обращало внимание на обострившиеся за время революции противоречия между правым и левым крылом революционной демократии: с одной стороны, советская правая продолжала настаивать на необходимости коалиции с буржуазными партиями, с другой – произошла радикализация позиций большевиков по ключевым вопросам («государственное регулирование производства было заменено так наз. "рабочим контролем"», «лозунг "вся власть советам" все более и более отступал назад перед мечтой о чисто большевистской диктатуре (так наз. "диктатура пролетариата и беднейшего крестьянства"»). Поэтому создание необходимой, по мнению «Новой жизни», широкой коалиции революционной демократии, издание считало возможным лишь в том случае, если правое крыло окончательно отвергнет идею коалиции с буржуазными партиями и перейдет «от торжественного провозглашения деклараций к их твердому и последовательному проведению в жизнь», а большевики «не только откажутся от всякого, хотя бы пассивного противодействия, но примут непосредственное участие в его (правительства – А.В.) работе и возьмут на себя долю ответственности за эту последнюю».

Для обеспечения социальной базы однородного социалистического правительства «Новая жизнь» считала необходимым сотрудничество различных социальных групп. По мнению С. Вольского, сотрудничество было возможно между такими общественными группами, как «пролетариат, мелкая городская буржуазия и мелкая сельская буржуазия». Причем если соглашение между первыми и вторыми он считал «не особенно трудным», то соглашение первых двух групп с мелкой сельской буржуазией представлялось более труднодостижимым в силу «противоречия интересов производителей и потребителей» и в силу того, что «в лице производящего класса (т.е. крестьянства – А. В.) перед пролетариатом встает сила слишком значительная, чтобы с ней можно было не считаться». «Волей-неволей приходится поэтому считаться – и считаться очень сильно – с другими, не социалистическими группами крестьянского населения, – средним крестьянством», поскольку именно они являлись «организующими силами деревенской жизни» и, кроме того, «именно в их кругах и находится хлеб», недостаток которого так остро ощущался в городах. Только по этим причинам Вольский считал, что представители рабочего класса должны пойти «на некоторые уступки» и «временно установить некоторую общую платформу практических мероприятий».

Таким образом, интересы рабочих и крестьян для авторов «Новой жизни» не представлялись несогласуемыми, в отличие от интересов указанных двух групп и крупной буржуазии. Вместе с тем, необходимо отметить, что сотрудничество между пролетариатом и средним крестьянством газета считала вынужденным и временным. Причина такой точки зрения - классовый подход, которым руководствовались авторы газеты в своих оценках. Крестьяне, кроме беднейшей их части, считались несоциалистическим элементом, потому что у них была фактическая собственность на средства производства – на землю, а, следовательно, их интересы, в конечном счете, не соответствовали целям социалистической революции.

Это косвенно подтверждается и отношением «Новой жизни» к политической деятельности кооперативного движения, которую она подвергала критике. Признавая успехи кооперации в экономике, В. Керженцев считал, что когда руководители кооперативного движения стали участвовать в политической жизни страны, «они сразу же совершили несколько грубых ошибок». Имелось в виду сотрудничество кооператоров с правыми силами, в частности, говорилось, что они «пошли на поклон» Московскому совещанию, «высказались за прочный союз с буржуазией». Причины такого решения представителей кооперации им не анализировались, однако делались далеко идущие выводы: «кооператоры пошли опасной дорогой и могут только повредить делу демократии и вместо сплочения сил помочь их лишь раздроблению». Иначе говоря, политическая деятельность кооператоров осуждалась лишь за ее несоответствие идее классовой борьбы.

Приглашение после поражения корниловского мятежа в состав правительства представителей буржуазных групп газета называла «новой капитуляцией перед цензовой Россией после поражения ее в борьбе против демократии». «Не решаясь открыто возобновить союз с явными контрреволюционерами (т.е. с кадетами – А.В.), Правительство снова вступает в коалиции с теми буржуазными группами, которые идут за этими контрреволюционными партиями и сочувствие которых корниловскому предприятию не подлежит никакому сомнению», говорилось в номере от 2 сентября. Издание считало, что привлечение представителей имущих классов в состав правительства могло привести только к «саботажу демократической программы», который наблюдался в правительствах всех предыдущих составов. Критику газеты вызвало и то обстоятельство, что новое правительство (Директория) было образовано без согласования с ВЦИК. Следствием создания Директории газета видела усиление позиций имущих классов, крен правительственной политики вправо, игнорирование интересов революционной демократии. Продолжение такой политики, по мнению газеты, могло привести лишь к дальнейшей радикализации пролетариата и крестьянства и, как следствие, к гражданской войне.

Газета приветствовала резолюцию ВЦИК от 2 сентября, которая требовала «создания сильной революционной власти, способной осуществлять программу революционной демократии и вести деятельную борьбу с контрреволюцией и с внешним врагом», власти, «созданной демократией и опирающейся на ее органы». Таким образом, «ЦИК объявил себя… единственным источником власти в государстве», считал Н. Суханов. Иначе говоря, ВЦИК утвердил принцип «диктатуры демократии», о необходимости которого «Новая жизнь» говорила в течение нескольких месяцев. Б. Авилов комментировал это постановление ВЦИК следующим образом: «Ученые государствоведы могут оспаривать это положение, могут объявить его юридически неправильным. Но все эти возражения никакого реального политического значения не имеют, ибо никакой писаной конституции в революции нет. Конституция революции – это реальное соотношение общественных сил». Здесь можно отметить, что сотрудники газеты, фактически, смотрели на ВЦИК Советов как на орган государственной власти, что не было оформлено законодательно. Кроме того, они, по крайней мере, Б. Авилов в цитированной выше статье, считали возможным пренебречь юридическими формальностями, если того, по их мнению, требовали цели революции.

В то же время, газета обращала внимание на конфликт, нараставший между Директорией и ВЦИК, заключавшийся в том, что ВЦИК в упомянутой выше резолюции объявил себя единственным источником власти в государстве, а правительство пыталось «продолжать свою политику независимо от ЦИК и даже в прямом противоречии с его постановлениями». В числе мероприятий правительства, не согласованных с ВЦИК, газета называла: утверждение новых членов правительства, закрытие газет «Новая жизнь» и «Пролетарий», «"роспуск" организаций по борьбе с контрреволюцией». Причину данного конфликта газета видела исключительно в нежелании правительства взаимодействовать с ВЦИК, в стремлении действовать независимо от него. Сотрудники газеты считала, что ВЦИК не должен был уступать правительству в этой ситуации, а главе правительства, А.Ф. Керенскому, следовало признать полномочия созываемого Демократического совещания по созданию власти и «продолжать текущую политику в действительном теснейшем контакте с организованной демократией». Таким образом, «Новая жизнь» говорила о необходимости подотчетности правительства представительным органам демократии.

В преддверии Демократического совещания С. Вольский называл среди его главных задач не только организацию политической власти, подконтрольной демократическому представительству, но и выработку четкого политического курса, которым должно руководствоваться правительство в своей работе. В качестве основы этого курса автор статьи предлагал «признание необходимости регулировать хозяйственную жизнь применительно к нуждам народного большинства и притом теми средствами и способами, какие рекомендует организованная революционная демократия». Кроме того, по мнению Вольского, Демократическое совещание должно было делегировать несколько человек в ВЦИК Советов «и, вместе с этим последним, образовать тот постоянный орган контроля, который будет находиться в постоянном контакте с членами Временного правительства». Таким образом, согласно Вольскому, Демократическому совещанию следовало направлять деятельность Временного правительства до Учредительного собрания, а ВЦИК, в свою очередь, направлять деятельность Демократического совещания. В газете также высказывалось более радикальное мнение, что Демократическое совещание должно было «осуществить фактическую диктатуру демократии, должно объявить себя единственным источником власти в стране и – создать эту власть».

Однако само Временное правительство в лице его председателя, А.Ф. Керенского, оказалось несогласно с такой конструкцией власти. На заседании правительства от 12 сентября он, в частности, заявил, что «о передаче демократическому совещанию народного суверенитета в смысле конструкции власти не может быть речи, так как этот суверенитет принадлежит единственно Учредительному Собранию». Таким образом, Керенский считал возможной конструкцию власти «совместно с совещанием, но не продиктованную этим совещанием», отмечал Б. Авилов. В связи с этим заявлением Керенского Авилов ставил вопрос об источнике власти правительства. Он считал, что «отрицая суверенитет демократического съезда, Керенский этим самым утверждает, что само правительство, или, точнее, сам Керенский является вторым источником власти». С этим утверждением Авилова можно не согласиться, т.к. «вторым источником власти» могло являться, например, Государственное совещание в Москве. Автор статьи называл такую концепцию власти не выдерживающей критики, поскольку «Керенский получил свою власть от демократии и не может поэтому противопоставлять себя ей. И его власть в настоящий момент после разрыва с корниловцами не имеет другой политической основы, кроме демократии». В связи с этим Авилов отмечал, что у самого ВЦИК Советов нет ярко выраженной позиции по будущему составу правительства, поскольку в преддверии Демократического совещания 119 его членов высказались в пользу коалиционного правительства, а 101 – против, причем к этому решению принята была поправка о недопустимости коалиции с кадетами. Авилов указывал на очевидную непоследовательность этого решения ВЦИК и выражал надежду на то, что Демократическое совещание выскажется по вопросу о составе правительства более определенно.

Крайне негативно восприняла «Новая жизнь» сообщение о переговорах Керенского об участии в правительстве с кадетами и представителями торгово-промышленного класса, т.е. о создании нового коалиционного правительства, а также его решение назначить до окончания Демократического совещания двоих министров. Этот шаг противоречил резолюции ВЦИК, «которая "предлагала" правительству сохранить свой теперешний состав до созыва демократического съезда», т.е. Демократического совещания, и мог привести к открытому противостоянию между правительством и ВЦИК. Поведение Керенского оценивалось как стремление «продолжать политику "личного режима" и распоряжаться "конструкцией власти" по своему усмотрению, независимо от воли демократии». По мнению издания, Керенский тем самым шел «на открытый разрыв с огромным большинством демократии». На этом основании авторы газеты делали предположение, что правительство могло сознательно действовать в интересах «союзных империалистов», которые могли заставить российскую революционную демократию отказаться от завоеваний революции под угрозой «вознаграждения Германии на счет России».

Таким образом, газета в этот период подвергала критике и Временное правительство за неподчинение ВЦИК и продолжение сотрудничества с кадетами и другими представителями буржуазии, и сам ВЦИК стремление сохранить коалицию с буржуазией, которое хотя и потеряло часть своих сторонников, продолжало еще пользоваться значительной поддержкой.

Доказывая невозможность коалиции революционной демократии и крупной буржуазии, издание рассматривало три возможных варианта «демократического правительства»: «относительно однородное министерство меньшевиков-оппортунистов и с.-ров, представляющее мелкобуржуазную Россию», «также однородное министерство – "пролетариата и беднейшего крестьянства"; такого рода кабинет может быть составлен исключительно из представителей большевизма» и «действительно честная демократическая "коалиция", министерство всех трех перечисленных элементов, представляющее всю демократическую Россию». Первый вариант газета считала неудачным, поскольку правительство правых меньшевиков и эсеров не смогло бы, по ее мнению, проводить программу революционной демократии, как и существовавшие ранее коалиционные правительства, в силу склонности к компромиссу с буржуазией; еще более неудачным газета признавала второй вариант – чисто большевистское правительство, поскольку пролетариат не был бы способен ни управлять государством технически, ни политически «противостоять всему тому напору враждебных сил, который сметет не только диктатуру пролетариата, но и в придачу всю революцию». По мнению издания, «только комбинация всех элементов демократии может… обеспечить проведение минимальной программы и только она способна рассчитывать на максимальную устойчивость благодаря действительной поддержке всех живых сил демократии». На основании этой статьи можно составить своеобразную шкалу правительств революционной России по степени их соответствия целям революции с точки зрения «Новой жизни», где худшее – буржуазное правительство марта-апреля, затем – большевистское правительство, несколько лучше – коалиционные правительства (или правительство эсеров и правых меньшевиков без буржуазных партий) и лучшее – «демократическая "коалиция"».

В целом сотрудники газеты были разочарованы работой Демократического совещания. Сначала разочарование было вызвано отношением делегатов Совещания к вопросу о коалиции: «принятие принципа коалиции, принятие затем поправок, фактически отрицающих этот принцип, и, наконец, отвержение резолюции в целом». Иначе говоря, газета отмечала неспособность Совещания к решительным действиям, необходимым для достижения поставленных перед ним целей – прежде всего, создания авторитетной и дееспособной власти. Затем отношение к деятельности совещания стало еще более критичным, поскольку последнее пошло по пути создания нового коалиционного правительства с представителями правой части политического спектра, в частности, с кадетами.

Главная претензия «Новой жизни» к представителям Демократического совещания состояла в том, что они «сочли возможным не настаивать на установлении фактической ответственности правительства перед предпарламентом», что было одним из главных требований Демократического совещания. Источником власти такого правительства, по мнению газеты, должны были стать «остатки развалившегося правительства и буржуазные группы». Авторы газеты считали, что представители Демократического совещания тем самым фактически одобрили проект организации власти и Предпарламента, выдвинутый партией народной свободы. То, что Предпарламент «не имеет права запросов», а лишь «собирает материал для "рассмотрения его правительством"», Н. Суханов называл «циничным издевательством» «и над волей демократии, и над судьбами страны».

Демократическую программу 14 августа, принятую за основу для работы правительства также подверглось критике, за ряд уступок буржуазии, прежде всего по экономическим вопросам, сильно урезавших меры по преодолению экономического кризиса, предлагавшиеся социалистическими партиями. Кроме того, в области внешней политики лозунг «мир без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов» был заменен в новой программе «туманной и подозрительной фразой о "духе демократических начал, возвещенных русской революцией"». На этом основании авторам газеты заключали, что «демократическая программа борьбы с разрухой аннулирована», называя это «капитуляцией» демократии перед буржуазией. Кроме того, они считали, что новое коалиционное правительство не будет выполнять эту программу точно так же, как и предыдущие коалиционные правительства.

Третье коалиционное правительство. Предпарламент. Сотрудники газеты изначально приветствовали идею создания Временного Совета Российской Республики (Предпарламента), с одной стороны, как представительного органа всех демократических организаций страны, перед которым должно быть ответственно Временное правительство, а с другой – поскольку он должен был придать правительству тот авторитет, которого ему «до сих пор не доставало». Конечно, подразумевалось, что правительство должно было состоять только из представителей социалистических партий. Однако этим ожиданиям не суждено было осуществиться. Именно тот факт, что правительство фактически не несло перед Предпарламентом ответственности, стал основной причиной его критики со стороны «Новой жизни».

Издание считало, что Предпарламент, начавший работу 7 октября 1917, ни в коей мере не отражает интересов большинства населения России, поскольку около одной трети членов Предпарламента представляли интересы крупной буржуазии, а большинству представителей демократических организаций «интересы буржуазии ближе, чем интересы народных масс». По мнению газеты, вместо работы на пользу страны Предпарламент был призван, с одной стороны, укрепить власть действующего правительства, не имеющего поддержки у большинства населения, а с другой – играть «роль суррогата ненавистных Советов Р. и С. Д., как представительных органов демократии», нейтрализуя их. Несмотря на это, авторы газеты выражали надежду на то, что различные течения демократии смогут объединиться для совместной работы в Предпарламенте с целью противостоять реакционным, по их мнению, действиям правительства. Этим надеждам не суждено было сбыться, прежде всего, из-за бойкота, который объявили Предпарламенту большевики.

Критикуя новое правительство как не соответствующее задачам революции и не имеющее поддержки большинства населения, «Новая жизнь» предсказывала ему скорый конец, отмечая, что его фактически не поддерживала ни одна из ведущих политических сил. Партия народной свободы, по мнению издания, «только терпит новую правительственную комбинацию, рассматривая ее, как переходную ступень к полному торжеству буржуазии», меньшевики и эсеры «не дали ей (коалиции – А. В.) ни одного видного партийного деятеля, – настолько мало доверия внушает им их собственное детище», а большевики «видят в новой коалиции явную провокацию и усиленно пропагандируют мысль о "второй революции"». Сотрудники «Новой жизни» еще одно слабое место коалиции видели в том, что ее основная движущая сила – эсеры и меньшевики-оборонцы – утратили прежнее доверие населения, что выразилось в полевении Советов. Новое правительство также именовалось «корниловско-кадетской "коалицией"» по причине наличия в его составе промышленника М.И. Терещенко и кадетов А.И. Коновалова и Н.М. Кишкина.

В дни, непосредственно предшествовавшие Октябрьскому вооруженному восстанию, газета сообщала о назревающем правительственном кризисе на основании слухов об отставке военного министра А.И. Верховского и о возможной отставке министра иностранных дел М.И. Терещенко. В газете делалось предположение, что взаимные прошения об отставке были вызваны разногласиями правой и левой группировок правительства, - в частности, по вопросам внешней политики и военной реформы, по которым упомянутые министры придерживались противоположных взглядов: Верховский был сторонником демократизации армии и подчинения внешней политики борьбе за мир, а Терещенко был сторонником продолжения войны до победного конца и противником демократизации армии. Кроме того, публикации в правой печати против ген. Верховского дали еще один повод авторам «Новой жизни» говорить о готовящемся «контрреволюционном заговоре», а его увольнение в отпуск (21 октября) только усилило эти подозрения.

Говоря о предстоящем Втором Всероссийском съезде Советов, издание отмечало, что революционная демократия представлена на съезде неравномерно: полноценно была представлена лишь левая ее часть. В то же время, в газете не упоминалось ни о спорной легитимности этого съезда, ни о подтасовках при выборах делегатов съезда. В свете этого обстоятельства, в газете выражалась надежда на то, что делегаты съезда объединятся с демократической частью Предпарламента, что позволит им совместно выражать мнение всей революционной демократии. Однако этим надеждам не суждено было осуществиться, поскольку Предпарламент был распущен большевиками сразу после переворота, а Второй Всероссийский съезд Советов правые социалисты бойкотировали.

Подготовка Октябрьского вооруженного восстания. Все авторы газеты были едины в том, что революционная демократия, а тем более ее часть, не должна брать власть вооруженным путем. Они считали, что даже если переворот увенчается успехом, представители революционной демократии не сумеют удержать власть в своих руках, поскольку не обладают достаточной поддержкой населения и не смогут быстро решить насущные вопросы, что приведет в конечном итоге к победе сил «контрреволюции». Впрочем, авторы «Новой жизни» были против восстания не как акта узурпации власти, а как действия, обреченного на поражение, которое может иметь те же последствия, что и июльские события. Здесь необходимо отметить, что авторы «Новой жизни», по-видимому, недооценивали, с одной стороны, уровень поддержки большевиков, а с другой – уровень апатии населения к политической борьбе (хотя и упоминали об этих явлениях в своих статьях), а также не могли предвидеть, насколько способными окажутся большевики к удержанию власти. Поэтому газета в эти дни предостерегала большевиков от организации восстания, а «массы» – от участия в нем. В то же время, в случае если захват власти попытаются осуществить правые силы, если произойдет нечто подобное корниловскому мятежу, революционная демократия, по мнению газеты, должна была бы вступить в борьбу и взять власть в свои руки.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«Санкт-Петербургский государственный университет Институт философии Кафедра философии науки и техникиВРЕМЕННОСТЬ И ИСТОРИЧНОСТЬ: СТРАТЕГИИ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ Выпускная квалификационная работа соискателя на степень бакалавра Музлаевой Людмилы РуслановныНаучный руководитель: д. ф. н....»

«Шулика Татьяна Олеговна Концепция проектно-пластического синтеза в системе архитектурно-дизайнерского образования 05.23.20 Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата ар...»

«Горелый запах карамели. Неужели так все и закончится? Неужели на этом оборвется моя история? Мне так страшно.вокруг жуткий огонь, обжигающий и бушующий, он начал сгущаться вокруг меня. Этот ужасающий демон пронзает насквозь своим ядовитым черным дымом, пытаясь забрать меня с собой. Глаза щиплет от этого ма...»

«Крещение Руси и государство Русь Как писали о крещении Руси в советском журнале в 1988 году Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев | 27 июля 2014 г. Летом 988 года отборный шеститысячный отряд варяжско-русской дружины, посланный Владимиром...»

«Коль судьбе угодно было сделать меня очевидцем потрясающего человеческого страдания, хоть и не владею я искусством нанизывать концом стального пера на белую бумагу складную речь, по той простой причине, что рук моих, привыкших к эфес...»

«Правительство Российской Федерации федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования Национальный исследовательский университет Высшая школа эк...»

«Вопросы к зачету по истории зарубежной литературы конца XIX начала XX веков Хронологические рамки изучаемого периода. Понятие "переходности", ее проявления в общественной и литературной с...»

«Тесты по дисциплине "Экономическая история"Добровольный обмен материальными благами и услугами между равноправными членами общества на основе взаимных обязательств называется: 1 Товарно-денежным обменом 2 Редистрибуцией3 РеципрокациейХарактерной чертой редистрибуции является: 1 горизонтальность 2...»

«Разработка модульных уроков в школьном курсе истории на примере использования технологий модульного обучения Урок для 10 класса. Комплексная дидактическая цель: изучить процесс собирания земель и устройства нового центр...»

«КОНСПЕКТ ЛЕКЦИЙ ПО НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ СЛАВЯНСКИХ СТРАНЛЕКЦИЯ I. ПОЛЬША В НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ Основные политические ориентации польского общества. Польские земли с первых же дней I мировой войны оказались театром активных боевых действий. На период войны приходится ап...»

«ЭПОХА НЕМАНИЧЕЙ – РАСЦВЕТ СЕРБСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ Вера Жердева: Српска историја за руске бизнисмене Међу историчарима који су учествовали у писању ове књиге, налазе се и наши сарадници, др Зоран Чворовић (писао поглавље о 19. веку у историји Србије) и мр Владимир Димитријевић (писао поглавље о српском Средњем век). Чес...»

«ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА муниципального образования Темнолесского сельсовета В 1794 году по мысли графа Гудовича и под руководством генерала Фере переселенцами казачьих войск была основа...»

«Урок по истории России в 7 классе "Россия при Павле I" Технология критического мышления /А.В. Фёдоров, Е.В. Саплина/ Учитель: Боева Елена Алексеевна МБОУ СОШ № 5 г. Реутов МО 2012Цель урока: Образовательная: Сформировать представление у учащихся о внутренней и внешней политике Павла I,познакомить учащихся с личностью ПавлаI. выяснит...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 2 г. о. Орехово–Зуево Московской области "Реформы Петра I" Конспект открытого урока по истории в рамках городского семинара заместителей директоров по УВР, 7класс. учитель истории и обществознания Евтеева Е.Ю. 2010 год Тип урока: комбинированный.Цели урока:...»

«Образовательное учреждение профсоюзов высшего образования "Академия труда и социальных отношений" Кафедра трудового праваРЕФЕРАТ для сдачи кандидатского экзамена по философии права на тему: "История развития законодательства труда о вахтовом мето...»

«Филиал НОУ ВПО "Санкт-Петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права" в г. КалининградеИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ РОССИИУЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС По специальностям: 080705.65 – Менеджмент организации 080109.65 Бухгалтерский учет, а...»

«Брянская областная научная универсальная библиотека им. Ф.И. Тютчева 281749518288000 Отдел краеведческой литературыКАЛЕНДАРЬ ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫХ ДАТ ПОБРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ на 2017 год Брянск 2016 ББК 92.5 К17 Составители: Горелая...»

«Правительство Российской Федерации Нижегородский филиал Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего профессионального образования Национальный исследовательский университет Высшая школа экон...»

«Программа вступительного экзамена в адъюнктуру Пермского военного института войск национальной гвардии Российской Федерации по дисциплине "Философия"1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Настоящая программа разработана в соответствии с Федераль...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Южно-Уральский государственный университет" (национальный исследовате...»

«9721850 Europass автобиография Лична информация Собствено (и) име (на) / Фамилия(и) Веселин Петков Босаков Адрес ул. Московска №13А, Софиа 1000, Република България. Телефон +359 2 981 79 46 Мобилен тел...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЕ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИСАНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Выпускная квалификационная работа на тему " Русская культура в Китае: социальный аспект" Выполнил студент 4 курс...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИРОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО "Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского" Институт истории и международных отношенийСОГЛАСОВАНО заведующий кафедрой _ 20_ г. УТВЕРЖДАЮ председа...»

«-487284-504759 Пояснительная запискаРабочая программа по истории составлена на основе следующих документов: Закон РФ "Об Образовании в Российской Федерации" от 29.12.2012. №273-ФЗ. Распоряжение Министерства образования Ульяновской области от 15.03.2012 № 929-р "Об утверждении регионального базисного учебного плана и примерных учебных п...»

«Фукс Ольги Константиновны Тема: Кризис европейского средневекового общества. 6 кл. Цели: Образовательная: 1) познакомиться с основными проявлениями кризиса средневекового общества.; Воспитательная: 1) формирование чувства сопереживания на примерах кризисных моментов средневековой истории. Развивающая: 1)...»








 
2017 www.li.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.